Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2016, 6

Книги

(составитель Сергей Костырко)

*

 

КОРОТКО

 

 

Александр Архангельский. Правило муравчика. Сказка про бога, котов и собак. М., «РИПОЛ классик», 2016, 160 стр., 3000 экз.

Аллегория как форма художественного исследования современности.

 

Сухбат Афлатуни. Поклонение волхвов. М., «РИПОЛ классик», 2016, 720 стр. Тираж не указан.

Лирико-философский эпос — роман в трех частях об истории России последних двух веков.

 

Валерий Брюсов. Драматургия. Составитель и автор примечаний Э. С. Даниелян; подготовка текста А. Г. Чулян; вступительная статья О. К. Страшковой.  М., «Совпадение», 2016, 368 стр., 1000 экз.

Впервые — полное собрание пьес Брюсова.

 

Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита. Полное собрание черновиков романа. Основной текст. В 2 томах. Составление, текстологическая подготовка, предисловие, комментарии Е. Ю. Колышева. М., «Пашков дом», 2015, 3000 экз. Том 1 — 840 стр. Том 2 — 816 стр.

Академическое издание знаменитого романа.

 

Владимир Войнович. Малиновый пеликан. М., «Э», 2016, 352 стр., 20 000 экз.

Новый роман (памфлет) Войновича — «об устройстве русской жизни».

 

А. А. Вознесенский. Стихотворения и поэмы. В 2 томах. Вступительная статья, составление, подготовка текста и примечания Г. И. Трубникова. СПб., «Пушкинский Дом», «Вита Нова», 2015, 1000 экз. Том 1 — 536 стр. Том 2 — 456 стр.

Двухтомник в серии «Новая библиотека поэта» — поэтическое творчество Вознесенского до 1985 года.

 

Елена Зейферт. Потеря ненужного. Стихи, лирическая проза, переводы.  М., «Время», 2016, 224 стр., 1000 экз.

Новая книга стихов московского поэта, а также — переводчика, критика, историка литературы, сформулировавшей свое эстетическое кредо в манифесте «полигранизма» (декларация преимуществ автора, владеющего разными видами словесного творчества).

 

Марио Варгас Льоса. Скромный герой. Роман. Перевод с испанского Кирилла Корконосенко. СПб., «Азбука-Аттикус», 2016, 384 стр., 3500 экз.

Новый для русского читателя (первая публикация на родине — в 2013 году) роман нобелевского лауреата.

 

Игорь Меламед. Арфа серафима. Стихотворения и переводы. Составление Анастасии Розентретер. Предисловие Дмитрия Бака. М., «ОГИ», 2015, 380 стр., 2000 экз.

Поэтическое наследие поэта и переводчика Игоря Сунеровича Меламеда (1961 — 2014).

 

Мервин Пик. Мальчик во мгле и другие рассказы. Перевод с английского С. Ильина и М. Немцова. М., «Livebook», 2016, 248 стр., 3000 экз.

Первое русское издание рассказов классика английской литературы Мервина Лоренса Пика (1911 — 1968).

 

*

Плинио Апулейо Мендоса. Габриэль Гарсиа Маркес. Письма и воспоминания. Перевод с испанского Тамары Эйдельман. М., «Индивидуум паблишинг», 2016, 251 стр., 4000 экз.

Книга о Маркесе, написанная его другом, с приложением писем писателя.

 

М. К. Данова, Н. Р. Добрушина, А. С. Опачанова и др. Два века в двадцати словах. Ответственные редакторы Н. Р. Добрушина, М. А. Даниэль. М., «Высшая школа экономики», 2016, 453 стр., 500 экз.

В книге прослеживается изменение значения двадцати русских слов на протяжении последних двух столетий: «знатный», «кануть», «классный», «мама», «машина», «молодец», «пакет», «передовой» и другие.

 

Робер Деснос. Когда художник открывает глаза… Заметки о живописи и кино. 1923 — 1944. Перевод с французского Сергея и Бориса Дубиных. Хронология, библиография и примечания Сергея Дубина. М., «Грюндриссе», 2016, 204 стр., 700 экз.

Собрание эссе французского поэта из круга сюрреалистов Робера Десноса (1900 — 1945).

 

Наталия Зазулина. Миссия великого князя. Путешествие Павла Петровича в 1781 — 1782 годах. М., «Бослен», 2015, 544 стр., 2000 экз.

Книга-альбом, кроме текста содержащая огромный иллюстративный материал, посвященный культуре и архитектуре Европы конца XVIII века.

 

Корнелий Зелинский. Поэзия как смысл. Книга о конструктивизме. Составление и публикация А. К. Зелинского, предисловие Д. М. Давыдова. М., «ОГИ», 2015, 528 стр., 2000 экз.

Ранние работы — 1920-х годов — Корнелия Зелинского.

 

Чеслав Милош. Легенды современности. Оккупационные эссе. Письма-эссе Ежи Анджеевского и Чеслава Милоша. Перевод с польского Анатолия Ройтмана. СПб., «Издательство Ивана Лимбаха», 2016, 456 стр., 2000 экз.

Эссе о судьбах европейской культуры, писавшиеся в 1942 — 1943 годах.

 

Памфлет. Преломление современности. Искусство, политика, девиация. Составление Вадима Климова. М., «Опустошитель», 2016, 380 стр., 500 экз.

Сборник составили 36 художественных манифестов, среди авторов которых «великие модернисты, страстные революционеры, блестящие консерваторы, проклятые ученые и ядовитые опустошители».

 

Д. И. Писарев в воспоминаниях и свидетельствах современников. Составление, подготовка текстов, переводы, комментарии и вступительная статья В. И. Щербакова. М., ИМЛИ РАН, 2015, 450 стр., 500 экз.

Авторы: В. Д. Писарева, П. Н. Полевой, А. М. Скабичевский, П. Д. Баллод  («Из показаний в следственной комиссии»), Н. К. Михайловский, Д. Д. Минаев,  Н. С. Курочкин и другие.

 

Роман Тименчик. Ангелы. Люди. Вещи. В ореоле стихов и друзей. М., «Мосты культуры/Гешарим», 2016, 832 стр., 1000 экз.

Статьи Тименчика о русской культуре начала ХХ века — «зрелище того, как тяжесть вещного мира возгоняется в певучую нежность стиховой строчки».

 

Н. К. Чуковский, М. Н. Чуковская. Воспоминания Николая и Марины Чуковских. Составление, вступительная статья Е. В. Ивановой; подготовка текста Е. В. Ивановой, М. Д. Чуковской; комментарий Е. В. Ивановой, А. Л. Дмитренко, П. Ф. Успенского. М., «Книжный Клуб 36.6», 2015, 688 стр., 3000 экз.

Воспоминания Николая Корнеевича Чуковского (1904 — 1965) и его жены Марины Николаевны Чуковской (1905 — 1993); в «Приложении» — письма Вл. Ходасевича, Л. Лунца, В. Стенича, В. Катаева, Ю. Берзина, Е. Шварца.

 

*

ПОДРОБНО

 

Умберто Эко. Нулевой номер. Роман. Перевод с итальянского Елены Костюкович. М., «АСТ», «Corpus», 2015, 240 стр., 12000 экз. (дополнительный тираж: 2016 — 3000 экз.)

У этого романа, завершившего творчество Умберто Эко (1932 — 2016), замечательный финал. Первую половину романа я читал с чувством некоторого разочарования: повествование о том, как некий магнат затеял издание новой газеты; нанятые журналисты готовят нулевые (пилотные) номера, и никто, кроме главного редактора и повествователя, нанятого для написания романа об этой афере, не знают, что газета эта выходить не будет. Что для финансирующего их работу магната перспектива (угроза) выхода на рынок его газеты — способ продвинуться в деловых кругах. И только. Текст романа представляет собой хронику работы коллектива и стенограмму летучек, на которых обсуждается концепция, направленность будущей газеты. Плюс, как и полагается современному роману, с первых страниц обозначена детективная — но до времени закадровая — линия, тут же, естественно, линия любовная. Читать интересно еще и потому, что в романе исследуется предельно циничная подоплека работы современных СМИ, их технологии — нет, не отражения, а именно — создания новостей. И пишет об этом профессионал, искушенный в данной области. Чтение полезное, но — и только. Так думал я, например, неторопливо продвигаясь к финалу романа с ожиданием «неожиданного поворота», обещанного наличием детективного сюжета. И даже как бы предчувствуя этот поворот: один из сотрудников газеты занимается журналистским расследованием деятельности леворадикальных движений в Италии, в частности, темной, как сотруднику этому кажется, истории казни Муссолини. Долгожданное убийство наконец происходит — как раз того самого расследователя подноготной подпольных революционеров. Газета тут же закрывается, сотрудники получают свободу и выходное пособие. Но для главного героя — никакого хэппи энда. Потому как он посвящен в суть расследования коллеги и, значит, должен стать следующей жертвой. Главный герой «уходит в подполье», скрываясь с любимой в отдаленном месте, он чувствует себя загнанным зверем. И вот здесь Эко предлагает настоящий финал своего романа. Скрывающийся от мира герой смотрит телепередачу, посвященную как раз подпольным делам леворадикалов, и в передаче примерно тот же набор фактов и версий, которые обирался предложить публике его погибший коллега. То есть, то знание, обладание которым, как казалось герою, представляет смертельную опасность, отныне — общее место. Герою ничто больше не грозит.

И завершение главного сюжета романа здесь: герой наконец осознает, чем на самом деле занимался и чем была его жизнь в газете: информация, публичные скандалы,  разоблачения, апокалиптическая тональность очередной новости — все это является только средством вызывания нервной дрожи у читателя газет, за которую, собственно, потребитель и платит деньги. СМИ торгуют не новостями, а рождаемой ими нервной дрожью. Новости мелькают с калейдоскопической быстротой; актуальной новость кажется только в момент потребления и тут же вытесняется следующей. И потому, действительно, можно писать и говорить все, что угодно, и потому здесь смешно вспоминать о совести, об ответственности журналиста. То есть: вам показывают по федеральному каналу разоблачительный сюжет про политического деятеля: диктор клокочущим от гражданского негодования голосом объясняет, какая мразь этот деятель; к голосу добавляется картинка с лицом обличаемого и двумя фразами, им произнесенными, уже не важно, что произнесенные обличаемым фразы не имеют никакого отношения к содержанию дикторского текста, зрителя заводит сама прокурорская тональность дикторского голоса, он плавится в чувстве праведного негодования. Ну а через месяц покажут этого же деятеля, но с оправдательной интонацией, и тот же диктор с тем же прокурорским подвывом в голосе будет обличать оклеветавших этого святого человека, и потребитель снова будет плавиться в благородном негодовании. И так далее, и так далее. Финал романа Эко — это усмешка много жившего и много думавшего об этом человека. В последних фразах романа герой констатирует, что обрел наконец «веру в себя. Лучше сказать, спокойное неверие в мир».

 

Роберт Дарнтон. Поэзия и полиция. Сеть коммуникаций в Париже XVIII века. Перевод с французского Марии Солнцевой. М., «Новое литературное обозрение», 2016, 192 стр., 1000 экз.

Бродячий сюжет как минимум для последних трех столетий: власти узнают о хождении по рукам неких стишков возмутительного содержания, полиция получает распоряжение выявить участников распространения антигосударственных текстов и их авторов. Через короткое время найдены и взяты под стражу четырнадцать человек, проведено следствие, объявлено наказание. Это эпизод из французской истории: Париж, 1749 год, объектом сатирических стихотворений стали Людовик XV и госпожа Помпадур; в цепочку распространителей попали оппозиционно настроенные представители тогдашних креативных слоев общества: юристы, студенты, молодые аббаты.  В истории парижского сыска эпизод этот остался как «Дело четырнадцати».

Жанр, в котором написана эта вполне научная по обращению с материалом и по стилистике работа, можно считать также историческим детективом (автор, кстати, к детективу относится с уважением: как к жанру, требующему особой дисциплины в работе с фактами). Факты, предоставленные полицейскими материалами расследования, а также дневники и письма современников позволяют автору восстановить сложнейший механизм коммуникаций во французском обществе XVIII века, механизм взаимодействия верховной власти при абсолютизме и общественного мнения, включая не только мнения слоев аристократических, но и парижской улицы. Прослеживая коммуникативные связи жителей тогдашнего Парижа, автор вплотную подходит к формулированию самого феномена «общественного мнения», его роли в жизни страны, иными словами, пытается разобраться,  что, собственно, делает жителей города или население страны обществом, народом.

 

Александр Баунов. Миф тесен. М., «Время», 2015, 448 стр., 1000 экз.

Книга для чтения — во всех отношениях. Автор ее — стилист (не в смысле красиво пишет, а — в точности мысли и слова, своего слова), эрудит, полиглот, бывший дипломат (что ж, бывает, Тютчев тоже служил по дипломатической части), античник по образованию, по роду занятий журналист, а точнее, политический писатель (с покушеньями — обоснованными — на философию), человек, «объездивший мир», но лучше всего пишущий все-таки о делах российских. И самое главное — автор независимый внутренне, то есть писатель, который не боится не понравиться (ни левым, ни правым, ни властям).

Это книга о текущей политике: о нынешней ситуации в России, внутренней и на «международной арене»; об Украине и России, о сегодняшней Европе, о представлениях рядового российского обывателя о самом себе и своем положении в мире, и, соответственно, о системе полу-символических, а иногда и просто ритуальных действ, определяемых этими представлениями, и о многом другом. У книги точное название «миф тесен» — автор исходит из установки, точнее, констатирует: наши представления о мире по преимуществу мифологические («„Все на свете есть миф”, — говорил Алексей Лосев. — Даже то, что нам кажется политикой, историей и журналистикой. Журналистикой особенно»). Свою задачу автор видит в том, чтобы вывести разговор о сегодняшней реальности из пространства политических мифов, внедряемых в наше сознание ТВ и Сетью.

Стилистика книги определяет взаимоотношения автора и читателя, прежде всего диалогические. Автор не становится в позу учителя или проповедника — он размышляет, и, соответственно, подключает к этому процессу читателя, провоцируя его на согласие или возражение, на собственное развитие мысли. В данном случае это важно, поскольку Баунов активно пользуется методиками современной культурологии — с одной стороны, раскрепощающими мысль, а с другой — на редкость коварными, поскольку движение мысли здесь может зависеть целиком от предложенного автором «дискурса», то есть от способов соотнесения фактов друг с другом и от самого выбора этих фактов. В частности, это сказывается на главах об Украине: предложенная метода анализа действительно делает убедительными некоторые суждения автора, но убедительными выглядят они в определенных «секторах» рассматриваемой темы, и только. Это раз. И второе — в главах этих как бы присутствует специальное усилие оставаться независимым от официозной и «оппозиционной» мифологий, которыми обросла тема Украины. В главах же о русской жизни этого усилия не чувствуется, там, как я понимаю, автора ведет еще и интуиция человека, действительно погруженного в описываемую жизнь.

Часть эссе, составивших эту книгу, я читал в Сети в виде отдельных текстов.  И тексты эти воспринимались как актуальный политический комментарий к текущей жизни, то есть как политическая журналистика. Собранные же в книгу они вдруг обнаружили наличие некоторой дистанции автора от описываемого — дистанцию мыслителя, собственно, то, что и делает собрание этих текстов цельным повествованием.

 

Версия для печати