Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2016, 5

О некоторых шершавостях женщин

рассказы

 

Резцов Андрей Викторович родился в 1963 году в поселке Лобва Свердловской области. Окончил мехмат МГУ, кандидат физико-математических наук. Поэт, прозаик. Стихи печатались в журналах «Дружба народов» и «Вышгород» (Эстония). В журнале «Новый мир» публикуется впервые. Живет и работает в Сиднее, Австралия.

 

 

 

 

 

СЕРЕГА ЛОВКО ПОДЗЫВАЕТ ОЛЕНЕЙ

 

Мой друг Серега ловко подзывает оленей. Ему надо. Он — фотограф, специализирующийся по оленям. Подзывает их звуком-гуком и терпким, бьющим в нос за версту запахом... Не скажу, чего, — это секрет фотографа по оленям. Перед фотоохотой Серега долго не моется, ест лишь то, что можно найти в лесу, спит на балконе. А его балкон не застеклен. Утром он просыпается свежим, но не как огурчик, а как подосиновик. Режет Серега шагами лес и издает гуки и запах. Олени мчатся напролом, перескакивая через копошащиеся комочки людей, бредущих на электричку. Те ничего не замечают и продолжают брести. В итоге обессиленные от бега олени сбиваются в кучку и ошалело смотрят на Серегу. Он медленно... Очень медленно... Словно временной компоненты и не существует... Так медленно, что я бы его убил, будучи кучкой оленей... Вынимает фотокамеру с ВОТ ТАКИМ телескопическим объективом... и делает один (!) кадр.

После одного (!) щелчка фотокамеры Сергей перестает издавать гуки и резко меняет запах на противоположный. С соседних деревьев взмывают вверх сороки, что слетелись узнать, чем все закончится. На оленей нападает жор, и они съедают все на той полянке. Обессиленные, они расходятся в разные стороны походкой велосипедиста после горного этапа Тур де Франс. Серега чешет нос, что-то бурчит себе под этот нос и уходит к электричке. Он растворяется, сливается с комочками будущих пассажиров, через которых совсем недавно перескакивали олени.

И так до следующего года. До следующего кадра.

 

 

ЗАПАХ НОЧНОЙ СОЛОМЫ

 

Как только Ринат Барабуллин вошел в вагон электрички, в нос ему ударил сильный, стойкий, крепкий, терпкий, легко узнаваемый родной запах ночной соломы. Дневная солома пахнет совсем по-другому. А вот и она — солома! Целая охапка этой благоухающей прелести (от слова «прелый») лежала у ног странного мужичка. В профиль он напоминал собаку чау-чау.  А в анфас разглядеть его Ринат не смог. Не поворачивался пассажир в анфас. Все в профиль сидел. На странном мужичке, путешествующем с охапкой ночной соломы, была надета обычная одежда и самый затрапезный головной убор — фуражка с кокардой. Что за войска, рассмотреть тоже было нельзя, так как ококарденный не поворачивался в анфас. Попытка обойти мужичка и рассмотреть его в анфас не увенчалась успехом. Лежащая на полу ночная солома не давала этого сделать. В этой части вагона электрички было темно совсем по-ночному.

В другом же конце яркий дневной свет освещал простенькое убранство вагона, скамейки и пассажиров. Они радовались дню, а некоторые даже ели. В дневной части пела гармонь, хрустели малосольные огурчики, визжали девки, крякали мужики, опрокинув очередной стаканчик водки. Никто из них как будто даже и не замечал ночной части вагона, мужика и его соломы. У них была своя дневная охапка, которая и пахла соответственно.

Ринат было пошел в светлую половину, но был остановлен окриком мужика с ночной соломой. Пришлось вернуться и сесть напротив. По необъяснимой причине ококарденный пассажир все еще был повернут к Барабуллину в профиль. Ни он, ни Ринат разговора не начинали, а просто ехали в ночи.

 

 

Проездной до Оснабрюк

 

Отыскал в карманах брюк

Проездной до Оснабрюк.

 

Оснабрюк — город моей мечты. До недавнего временя я даже не знал, что он — третий по величине в Нижней Саксонии. Но любил я его так, что опасаюсь об этом говорить. Вот поэтому и пишу.

Влюбился я в Оснабрюк в студенческие времена, когда на самом первом занятии по гражданской обороне (на первом курсе) нам раздали топографические карты Оснабрюка на немецком языке. Что-то надо было найти и отметить, заодно выучить обозначения, значки и толщину линий. Полковник Блинов и друг его генерал Горбацевич попеременно вели у нас в группе. Они, наверное, не провели ни одного занятия с нами без использования карт этого города в ФРГ.

Курса со второго (или третьего) мы — парни — стали проводить целый день на военной кафедре. Курс будущего офицера. У девушек был выходной. И опять каждый день что-нибудь да требовалось сделать с этим Оснабрюком. Мы знали уже все улочки города, кратчайшие подходы из леса, на какие колокольни каких церквей следует установить станковый пулемет, а на какие — зенитный. Будто измерили шагами этот городок вдоль и поперек. И при этом были в противогазах, а также крепко сжимали в руке устав гарнизонной службы.

Только один раз за все время нашего обучения на военной кафедре Оснабрюк почти что смог избежать нашей высадки и захвата за 32 минуты. В этот день стало известно о смерти Брежнева. Часть учебного времени офицер посвятил трагической речи и призывам сплотиться. Но вскоре после этого он вновь раздал нам топографические карты Оснабрюка.

Прошли годы. Все изменилось в этом мире, кроме моей страсти к Оснабрюку. Вот и решил туда съездить.

Прицепной международный вагон Москва — Оснабрюк отправился  с Белорусского вокзала в группе своих собратьев. Были здесь Москва —  Базель, Москва — Венеция, Москва — Берлин — Вена — Зальцбург. Но лучше моего оснабрюкского, конечно же, не было. Ехали не самым кратким путем, но самым охватывающим. Некоторые вагоны отцепляли, на их место приходили другие: Москва — Любляна, Москва — Стокгольм... Проехали Симплонский тоннель и Сен-Готардский, заскочили на полчасика в Монтре и Брегенц. Пиво и еда в вагоне-баре-ресторане подсказывали, что за страна проносится за окном. И вот наконец он — Оснабрюк. Затаив дыхание, взбегаю на колокольню церкви Святого Якова (342 ступени, норматив 2 минуты 16 секунд). И что я вижу? Что за разочарование! Какой-то двоечник вместо зенитного поставил туда станковый пулемет!

 

 

ДЕД И КАПЕЛЬНИЦА

 

Подружились в одной больничке Дед и Капельница. Так крепко сошлись, что друг без друга и жить не могут. Особенно Дед не может. Руки все иголкой Капельницы исколоты, а карабкается, держится.

И тут вдруг Главврач пришел в отделение и прямо к Деду направился. Так и так, мол, собирайся, выписываем тебя, а на твою койку другого положим. Капельницу отключили, в карман засунули несколько упаковок каких-то пустых таблеток копеечных. И показали направление на дедову деревню. Автобус туда давно ушел, а другого не будет, может быть, и никогда. Но точно не будет этого автобуса в дедовой жизни. Ну и пошел Дед пешком. Сначала трудно шел, а потом расходился, словно ходики. Идет Дед в свою деревню, а про Капельницу даже и не вспоминает. Свыкся без нее. Так бы и дошел до своей деревни, если бы я сказки писал веселые.  А так нет.

 

 

БАБУШКА НЕ БЫЛА ПАТРИОТКОЙ

 

его бабушка никогда не была патриоткой. она была инопланетянкой. для нее земля, страна, народ были пустые слова. пропаганда, мешающая просто вставать утром и доить корову. через корову бабушка общалась с космосом, со своей далекой родной планетой, куда ей уже нельзя было вернуться. там царил хаос, из-за которого бабушка (тогда еще — молодая инопланетянка, совсем девчушка) и покинула родину. ее полет на планету земля не был продуман, просчитан. полетела туда, куда глаза глядят. на одной из планет по курсу полета робот-навигатор нашел животное (мы называем его коровой), способное общаться с космосом в процессе дойки. это и надо было бабушке. она очень скучала по родной планете и хотела общаться с космосом. прошли годы. земляне считали ее за свою. у нее даже были муж, дети и внуки (легенда прикрытия требовала). но патриотизма не было. скоро не стало и коровы. коров стало мало, никто их держать не захотел. бабушка хотела, но семья (легенда прикрытия) воспротивилась. вместе с коровой ушла и возможность общаться с космосом. патриотизм не пришел. но никто не попрекал старую бабушку за отсутствие патриотизма. она так сильно переживает из-за коровы — думали все.

 

 

ДВА ДЯДЬКИ

 

Мои многие старшие родственники воевали. Кто погиб, кто вернулся домой. Расскажу только о двух моих дядьках. Они оба вернулись.

 

Первый пошел на фронт добровольцем со школьной скамьи, прибавив себе лет. Был в школе он отличником, особенно любил математику. Поэтому и послали в артучилище, а затем в бой. Повоевал много и долго. Вернулся чуть раньше всех. Без руки и с множественными осколочными ранениями. Сильные частые боли. Задело и голову. Один глаз плохо видел. Сильные частые боли. Закончил университет, работал, руководил даже. Сильные частые боли. Жена, дочь. Очень их любил. Они его очень любили. Сильные частые боли. Умер еще довольно молодым. Сильные частые боли.

 

Второй мой дядька на самом деле не наш. Женился на старшей сестре моей матери, детей не было. Не наш. Но это позже. До войны был домушником. Сам из Ростова, что Ростов-Папа. Не наш. Много раз и подолгу сидел. Не наш. На зоне записался в армию бить фашистов, таких называли ссучившийся. Вернулся со всеми. Был ли ранен, не знаю. Много пил. Не наш. Решил завязать с воровством. Как жить? Женился на старшей сестре моей матери, что работала поваром. Много пил. Говорил: «Приезжайте в гости. На вокзале спросите, где здесь дядя Паша-Колыма? Покажут дорогу». Не наш. Сколько его помню, он много пил. Детей не было. Из-за тети терпели. Только один его рассказ о войне помню — наверное, и был один. О том, как застрелили пасущуюся корову, но съели только потроха. Не наш. Затем резко бросил пить, здоровье подкачало. Стал лезть с разговорами, учить жизни. Лучше б пил и молчал. Не наш. Умер от рака печени. Не наш.

 

Так и не знаю, смог бы победить врага первый дядька, если бы не было второго дядьки. Хочу верить, что смог бы. Думаю, нет. Второй тоже зачем-то был нужен. Один наш, другой не наш.

 

 

НА СТРЕЛЬБИЩЕ

 

Нашу роту послали на неделю на стрельбище. Еды не дали, денег не дали, стрельбища тоже на месте не оказалось. Но боевых патронов и всего-всего взрывающегося дали даже с избытком. Представьте: зима, ночь, белое-белое поле во все стороны, три машины пехоты «Тигр» (тот, кто придумал так назвать русскую военную технику, фильмов про войну не смотрел, наверное). Стоим и думаем, что делать? Решили стрелять и наступать, если уж мы на стрельбище и надо будет отчитаться начальству. Раскрутили на снегу, на льду пустую фляжку (как в игре в бутылочку), куда она указала, туда и начали наступать. Стреляем изо всего, лупим на поражение боевыми, орем, бежим. Потом все как-то перестали орать и стрелять, молча бежим. Долго ли бежали, не знаю. Думаю, что вечность. Попадали вперед в снег молча, лежим. Вечность слушаем и тишину. Потом там вдалеке начало вставать солнце. Птички запели... Нет, не запели, зима же. Но на душе светло и спокойно, как в детстве дома. Невдалеке горят огоньки. Кто-то сказал, что это ледокол «Арктика» идет к полюсу. В другой стороне темные тени людей, идущих на электричку. Вот и сама электричка подошла. Петушки — Москва (все наоборот, Веничка). Билеты мы брать не стали (военнослужащие при исполнении).

 

 

О НЕКОТОРЫХ ШЕРШАВОСТЯХ ЖЕНЩИН

 

Мы все кое-где порой шершавы. От идеальной женщины, однако, ожидаем, что она не такая, не шершавая. А зря. Покупаю я как-то в турецкой булочной свежевыпеченный хлеб. Женщина-пекарь берет у меня деньги, дает сдачу... шершавой рукой... Я онемел. Такая у нее судьба, много делает тяжелой работы руками (не на компьютере), и тут же рядом горячие печи. Так вот, это мимолетное касание шершавой женской руки вызвало во мне мысли о важности такой шершавости.

Или ноги (ступни, пятки) у женщин. Они тоже могут стать шершавыми, особенно летом, когда босоножки, открытые ноги без чулок, жара, много ходит. Обычно женщина борется с шершавостью ног или сама, или идет делать педикюр. Кстати, вы заметили, что маникюршу могут часто звать на дом, а педикюршу вряд ли? Для работы над кожей и ногтями рук достаточно принести небольшой чемоданчик, да и «пыли и стружек» от рук меньше. О чем это я? О шершавых ногах. Предположим, вы молодой парень, уединившийся с прекрасной подругой в стогу теплым летним вечером. Сено немного колет, женская ступня может быть чуть шершава. Каждый день девушка работает в поле с утра до вечера и ходит туда и обратно в поле и с поля пешком с тяпкой на плече. Придет домой, помоет ноги, сама вся быстро помоется и спать пора, сил нет педикюрить. Так вот, неужели из-за шершавых ног вы вытолкаете девушку из стога и осмеете ее шершавости?

 

 

МАТРАС И ПОДУШКИ НАБИТЫ ЛАВАНДОЙ

 

У Рината Барабуллина матрас и подушки набиты лучшей в мире лавандой. Той, что из Прованса. Ляжет он спать и начинает нюхать лаванду. Наслаждение такое, что словами невозможно описать. Только взмахами рук и ног. Чтобы запах зря не расходовался, когда Ринат не в постели, лаванда в матрасе и подушках запирается на ключ. Будешь спать без запаха, если ключа нет. Поэтому Ринат сначала крутит ключиком, а затем прыгает в постель. Одна проблема — куда девать после открывания лаванды ключ? Спит-то Ринат голым. Никаких карманов с пуговицей на его теле нет. Вот и мучается наш герой. Держит ключ всю ночь в руке, сжимая его в кулаке. К утру рука отваливается, а кулак не разжимается. Невозможно закрыть на ключ лаванду. Положит на пол у кровати — кто-нибудь из домашних обязательно случайно отфутболит ключ в самый дальний пыльный угол. Тумбочки у Рината нет. Точнее, есть, но она заполнена под завязку нотами для игры на соковыжималке и чертежами установки остронаправленного гидравлического удара, что используется для мгновенного производства беляшей с кониной. Решил Ринат себе изменить и спать в брюках. Выбрал любимые, в полосочку. Не смог заснуть. Жена Зина предложила сшить специальный ключевой мешочек типа кисет. Обещает даже вышить на нем какую-нибудь пословицу или поговорку. Сейчас все предлагают нужную народную мудрость. Из-за этого вышивальные работы остановлены, так и не начавшись. С шитьем кисета такая же ситуация. Ищем правильный фасон, размер и материал.

 

 

СКОЛЬКО ТЕБЕ ЛЕТ НА ФОТО?

 

все фотографии сняты вчера.

сегодня же дождь и горизонт завален напрочь.

проявитель-закрепитель пролит.

фотомодели надели ходули.

зеркалки жалко.

 

Макар и Жора — братья-близнецы.

Их фотографии живут в каждой девичьей ладошке.

Приемщица фотоателье пририсовала Макару Макаров.

Ее остановили, когда она пыталась отрезать Жоре Ж...у

(Железнодорожника фуражку).

Макар молод в свои 96, Жора в его 69 староват, кряхтит его фотокарточка.

Они часто на фотографиях вдвоем изображают выпуск танкового училища за 25 лет.

Никто им дополнительно не нужен, даже танки им по плечу... по диафрагме и выдержке.

Их фотографию в Женеве с женевскими девушками часто показывают на фотовыставках.

Под рабочим названием «Братья-близнецы получают дружеские пинки от шпаны в Йошкар-Оле».

Их фотография с Никитой Михалковым называется «Хрущев разгоняет выставку Художников-пи-пи-пи-пи».

Пи-пи-пи-пи-пи...

 

Мои фотографии очень удачны, особенно нос и Егорлык.

Егорлык попадает в кадр всегда, даже когда снимаю только шлепанцы.

У Егорлыка особый эстетический задор и шарм.

Когда Егорлык только поступил учиться в Генуэзскую Академию Поэтических Неопределенностей,

Его сущность сразу же была запечатлена на фотографии главного портика.

Отмыть портик от Егорлыка никому не удалось.

Портик переименовали в Порт и забили шхунами под завязку.

 

Макар всегда смугл, как майор Смуглый, но смуглее.

Жора широковат, если жарко (при нагревании тела расширяются).

Смугл и широковат их образ на обложке журнала «Огонек» за май.

А ты не замай.

 

Мне фотографии жмут в плечах,

Надел пиджак юноша и зачах.

 

Не счесть фотографий желтых,

Кнопками к штабной доске приколотых.

 

С фотографии падают лица,

Как лед в стакан виски,

Бьются лицами актрисы,

Падая, радуются низко.

 

Фотокамеры зажгли вспышку магниевую,

Словно швабры мокрой тряпкою ткни.

Бежит-брюзжит штатива ползунок, вздрагивает,

Брезжит рассвет у магазина «Чулки, Чепчики, Ткани из Рязани».

В автомобильной пробке,

Что на трассе под Торжком,

Ты угостил меня с картошкой пирожком.

И долго вслед глядел на красные огни,

Что мой авто бросал. Ты криками «Кусни!»

Мне путь из пробки показал.

Я гнал, куда, не знаю сам,

Подальше от тебя и этих пирожков,

Что так манят порой из придорожных кущ.

И понял я, что жив, халат мой из шелков,

И дремлет где-то клен, а также плющ.

И нету парных мне носков.

 

 

РИНАТ ГРУСТИЛ

 

Ринат грустил... Он сидел на крыльце в обнимку со своей соковыжималкой. Длинный шнур позволял музицировать и вне дома. Шнур соковыжималки, вы ж понимаете. Ринат Барабуллин без шнура, он автономен, словно подлодка во вражеских водах. Сегодня Ринат грустил... У него День рождения, а это всегда печально. Годы уходят, а так мало сделано. Ринат сыграл попурри из Владимира Семеновича и несколько коротких пьес Гайдна (Франца Йозефа, того самого). Барабуллин играл хорошо. Он всегда играл хорошо, но сегодня особенно, словно бы музыка легла в руку (и в соковыжималку) и осталась там петь. Несколько прохожих остановились и заслушались, соседские собаки перестали выяснять, кто из них самый собачий. Ворона прилетела с намерением отбомбиться над Ринатовым крыльцом, но передумала и отбомбилась над парковкой магазина «Чашкинский Гурман». Солнце наконец-то пробилось сквозь мглу и засеребрилось на деталях соковыжималки. Жена Рината (Мадам Барабуллина третья) позвала его откушать блинков. Масленица была в самом разгаре, блины были востребованы, словно они беляши с кониной да под водочку Зимний Дворец. Барабуллин встал и ушел в дом, сматывая шнур. Ворона прилетела вновь и на этот раз отбомбилась.

 

 

ОН РАБОТАЛ КИЛЛЕРОМ

 

Он работал киллером... ну, все, дальше читать не буду — скажете вы.  Но это про другого киллера, хорошего.

Он работал на Собес (или как ее называют, эту контору) айтишником, но каждый второй вторник, как говорится, вынь да положь. В его случае — убей и отчитайся. Да и айтишником он был тоже для обстоятельной подготовки этих убийственных вторников. Весь день он сидел в форумах и читал, кто что пишет. Отбирал самых идиотских или агрессивных участников дискуссий, определял, кто же из них живет в нашем районе. А дальше, как в каждой работе, следует заявка на утверждение начальству и... за работу!

Плохо, что машину служебную по вторым вторникам не давали. Но проездной оплачивали полностью, плюс обед в пределах разумного, если задержался. Одежда и обувь своя, а орудия убийства служебные. Вот это и не нравилось. Лучше бы и оборудование было свое. Удавку бы чуть подтянул, кастет облегчил, а шило заточил. А так все смены пользуются, но никто не следит за сохранностью инвентаря, возвращают в ужасном виде, иногда в крови.

Свою оснастку не разрешают использовать, были проблемы в прошлом. Мужик все наладил разумно, из титановых сплавов и углеродного волокна. Получил компенсацию у начальства (предъявив чеки). А потом уволился и перешел в соседний район, тоже в Собес. Пытались было у него инвентарь забрать, он не отказывался, посылали курьеров дважды. Те так и не вернулись. Начальство дало отбой. Себе дороже.

 

 

РОЗЕТКА НАЧИНАЕТ ВЫВАЛИВАТЬСЯ

 

Сижу на диване, ничего не делаю, смотрю на стену. На стене ничего, только электрическая розетка. Вдруг...

Розетка начинает вываливаться, выбиваемая с противоположной ко мне стороны стены. Когда розетка целиком выпала, стали видны какие-то движения в дырке от розетки.

Отверстие расширилось так, что в него просунули несколько белых кусков пенопласта, каждый размером в небольшую книгу.

Я не стерпел, встал, взял детское водяное ружье, купленное для поездки в Хургаду. В нем уже была вода, я иногда постреливал в птиц, что полюбили садиться на перила и гадить на балкон.

Я стрельнул водой в дырку, стараясь облить соседа, который это все начал. Да я и не знал о существовании соседа, пока он не расколупал мою розетку.

«Прекратите немедленно, я вам говорю!» — спокойно и с достоинством прокричал я. И задумался, почему же соседа не шандарахнуло током, когда вода попала на провода от розетки. Наверное, он отключил эти провода от электричества.

«Вы сами прекратите безобразничать! Вы напросились выгулять моих кошечек, гуляли с ними в парке. Но на кошечек напали муравьи!» — возразил сосед.

«Но муравьи же не покусали ваших кошечек. Ничего не произошло. Незачем розетки выбивать», — ответил с возмущением я. Про муравьев и кошечек — это я подыгрываю. Какие кошечки, какие муравьи? Слышу о них первый раз.

«Да, не покусали! Но они уперлись своими муравьиными руками в моих кошечек, остановили их. Кошечки не могли пойти дальше, словно завязли», — не унимался сосед.

Похоже, его все-таки шандарахнуло, но раньше, не сегодня.

Постепенно сосед перестал возмущаться. Затем я услышал типичный скрип работы отвертки, закручивающей винт. Сосед вставил розетку на место и замолчал. Ни звука.

Утром пошел выяснять, что за сосед и откуда кошечки. С той стороны моей квартиры ничего нет. Стена. А за ней начинаются поля кормовой свеклы.

 

 

ПОЗВОНИЛИ ИЗ РОДДОМА И СПРОСИЛИ

 

Позвонили из роддома и спросили:

— Как вы там?

— В каком смысле? Я к роддому никак не отношусь!

— Зря вы так, мы же по-хорошему! Наш роддом, он и ваш роддом, вы в нем родились 38 лет назад день в день. А роддом недавно принял социальные обязательства помогать своим во всем и способствовать их внутреннему росту. Так вы внутренне растете или как?

— Расту, почему же нет?

— Вот то-то! Сразу же так отвечать надо, а не хамить! Мы вам еще позвоним. Скоро. Лет через двадцать. Чтобы убедиться, что вы продолжаете расти духовно!

 

 

НА РОЗОВОЙ ПЯТОЧКЕ

 

когда он родился... еще в роддоме... в первые минуты жизни добрая нянечка сделала ему татуировку на розовой пяточке

(так принято у добрых нянечек в роддомах) Наколола ему Иванов Иван Иванович (ненужное зачеркнуть)

это был ее тридцать восьмой за день Иванов Иван Иванович учитывая семнадцать свежеродившихся девчушек

раньше... еще до реформы здравоохранения... до Ивановской реформы...

было правило девочкам делать татуировку

Степанова Степанида Степановна (ненужное зачеркнуть)

реформа все упростила... все теперь получают на розовую пяточку

Иванов Иван Иванович (ненужное зачеркнуть)

и никто не возражает... так надо!

прошли годы

он пришел в тот роддом

чтобы получить наконец свою розовую пяточку

по реформе их стали сразу же забирать и прятать в сейф главного врача и выдавать только через годы

когда имя ребенка устаканилось

 

P. S. Автор намекает, что это выдумка, блеф, гипербола, кафканианство всякое.

 

 

СЛЕДСТВИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

 

В холщовой сумке-сидоре гражданина Сидоренкова, которая и представляла его хилое тело, ожидали найти гражданина Сидорова и гражданку Ренкову. Сидорова нашли, а Ренкова, похоже, поменяла фамилию на Гренкова и уехала в Гренобль. Или она поменяла фамилию на Хренкова и ускакала хрен знает куда, оседлав хрен знает что. Обнаруженный гражданин Сидоров чистосердечно рассказал, как сушить грибы и где раздобыть редкие в наше время аптечные банки с притертой крышкой.

Электрочайник на столе следователя вот-вот должен был закипеть. Но за мгновение до подачи свиста Шоколадкин услышал легкий, но настойчивый стук изнутри чайника. Он приподнял крышку — НИКОГО. Стук продолжался. Наверное, изнутри тонкой металлической стенки чайника. Так оно и оказалось. Уставшая от сидения в стенке чайника Ренкова радостно пошла на сотрудничество со следствием. Ей было что сказать. И о том, как они с Сидоровым сидели в холщовой сумке-сидоре гражданина Сидоренкова, которая и представляла его хилое тело. И о том, как сушить грибы и где раздобыть редкие в наше время аптечные банки с притертой крышкой.

Не знал наивный следователь Шоколадкин, что все это была хитро задуманная операция прикрытия. Старший агент Ренкова (настоящую фамилию не знает даже она, не положено) должна была отвлечь внимание от заграничного рейда тридцати двух танков, возглавляемого бурундуком Бурей (позывной — Бурят). Если бы капитан Шоколадкин повнимательнее рассмотрел электрочайник, из стенки которого вынули Ренкову, то он бы заметил следы наличия в нем следов наличия тридцати двух танков во Франции. Никто из посвященных в операцию не хотел, чтобы настырный следователь провалил и адреса, и явки, и саму идею найти, где же гнездится Бурятский кучерявый страус.

Так бы и «расколол» капитан Шоколадкин подозреваемую Ренкову. Разложил бы по полочкам, подшил бы в Дело получившиеся «поленья», также называемые «чурочки». Но не тут-то было. Шоколадкина срочно перебросили на расследование дела о разрушении Памятника Всем, Каждому и Никому Конкретно. История этого произведения искусства непростая, как и вся наша жизнь. Скульптор страдал одновременно Косоглазием и Диссоциативным расстройством идентичности. Поэтому он очень долго работал над скульптурой, буквально вырывая время между лечением своих недугов, бесконечных очередей в поликлинике и диспансере. В итоге Памятник Всем, Каждому и Никому Конкретно получился уникальным. С какой стороны на него ни посмотришь, видишь другой образ. Здесь и злой бюрократ, и добрая бабушка, седой профессор и гопник, четыре танкиста и собака, ночь и день, инь и янь. От освещения, времени суток и настроения смотрящего впечатление, создаваемое памятником, тоже меняется. Выйдешь слегка навеселе после хорошего ужина в ресторане с красивой женщиной — памятник подмигивает и щурится, словно он — болельщик «Зенита», а тот выиграл. Плетешься с работы после неприятного разговора с начальником, несешь чертежи, чтобы дома работать всю ночь, — памятник гримасничает и суетится, словно он тебе денег должен, но не собирается их возвращать никогда. За последние лет двадцать пять разбушевавшиеся толпы народа сотни раз хотели снести памятник или хотя бы надругаться над ним. Подходили к нему, кричали свои кричалки и вдруг видели себя на постаменте. Молодых, красивых и счастливых. Кто ж себя сбросит, зацепив крюком автокрана за себя же?

Шоколадкин — талантище. Он ровно за секунду выяснил, что же случилось со скульптурой, почему проезжавший мимо нее губернатор подумал, что искусству нанесен урон. Уборщица тетя Клава после мытья шваброй гранитного постамента оперла эту швабру о памятник. На секунду. Только выкурить папироску (Клава курит с шести лет). Так Памятник Всем, Каждому и Никому Конкретно и преобразился подстать швабре, воспринял нравственный импульс. Как бы посерел, скукожился, понял, что жизнь проходит мимо и зря. Шоколадкин убрал швабру. На него молодо и бодро взглянула девушка-телеграфистка или юноша-пулеметчик (это с какого ракурса посмотреть). Проблема решена. Можно возвращаться к допросу Ренковой.

Следствие продолжается.

 

 

ИЗ ПРОЕЗЖАЮЩЕЙ ФУРЫ

 

Из проезжающей фуры выпал ящик и чуть не убил бабку, идущую вдоль дороги.

Из ящика выскочил прилежный мальчик... и чуть не убил бабку, идущую вдоль дороги.

У мальчика зазвонил мобильник, но тут же смолк... и чуть не убил бабку, идущую вдоль дороги.

Мальчик удивился, что батарейка так быстро села... и чуть не убила бабку, идущую вдоль дороги.

Добрая женщина со злыми глазами и двумя кочанами капусты укоризненно посмотрела на мальчика... и чуть не убила бабку, идущую вдоль дороги.

Мальчик сказал женщине, чтобы она пошла куда-то туда, где есть много капусты, что... чуть не убило бабку, идущую вдоль дороги.

Вернулась фура, водитель заметил пропажу. Он затолкал мальчика обратно в ящик, поставил ящик в кузов... и чуть не убил бабку, идущую вдоль дороги.

Бабка продолжала идти вдоль дороги, вспоминая свою нелегкую жизнь, что... чуть не убило бабку, идущую вдоль дороги.

 

 

 

Версия для печати