Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2016, 12

Белый шарик

стихи

 

Перунова Ирина Юрьевна родилась в 1966 году в Воркуте. Окончила Литературный институт им А.М. Горького. Преподает сценарное мастерство и режиссуру в Центре анимационного творчества «Перспектива». Автор двух книг стихов. Живет в Ярославле.

 

 

 

*   *

  *

 

Теряя ключи, забывая пароли,

вперяя вопрос в облака перьевые,

с ремарками вызубрив первые роли,

хотя не предложат и роли вторые,

ни брассом, ни кролем житейское море

смирить не пытаясь. От качки до качки 

назад отмотав, разгляжу при повторе

себя в бултыханиях смелой собачки.

Она за буйкиИнтересное дело,

как будто за брошенной Господом палкой!

Ей тоже в тумане, похоже, белело

Ни глупой она не казалась, ни жалкой.

Так вот и меняникогда не пороли,

ни в детстве, ни в смысле обидпереносном.

И не было мне ни покоя, ни воли,

лишь детская вера на свете на взрослом.

 

 

Неофитка

 

Верблюжье, то, почти шинель

твоё пальто, а больше не в чем.

Зато чужую ношу не

внове принимать на плечи.

Ты так легко спешишь на зов

звезды, не видимой отсюда,

как будто к шествию волхвов

примкнулана правах верблюда.

И вот несёшь в свой Вифлеем

надежду, ладан, мирро, смирну.

Немного личного совсем,

по нитке собранного с миру:

пелёнки, смеси, ползунки,

две соски, смену распашонок.

Не отвечали на звонки,

но дар твой примут, верблюжонок.

Там на любую мелочь спрос,

где чью-то жизнь вмещают сутки.

Ты подожди меня, Христос,

не плачь. Ну, вот и Дом малютки.

 

 

 

            Кошке Мяте

    

               В каком напёрстке жизнь твоя?

                                          Денис Новиков

 

Я знаю, ты кошка по имени Мята.

Пойми меня, Мята, нервозный подросток,

не ты, неваляшка, была виновата,

что шарик не в тот закатился напёрсток.

Не в тот, не в другой и, конечно, не в третий.

Мы честно пытались потерю нашарить

в каких-то щелях меж теней и столетий

любовь испариласьда был ли он, шарик?

Ни слёз, ни азарта: какие там ставки?!

Мелькнула горошина белого смысла

и канула в ночь коридорами Кафки

от нас, огорошенных, начерно смылась.

У кошек лопатки похожи на птичьи,

ты их без оглядки подставила боли

мужчины и женщины, до неприличья

несчастных, друг другом контуженных, что ли.

Нам время настало вне времени она.

И мы в нём немало намаялись, Мята.

Потом ты пропала. Сказали, с балкона

упаланашли на помойке ребята.

Теперь я скажу тебе, Мята, такое,

что можно в моём усомниться рассудке:

пускай внутривенно мне «Оле-лукойе»

введут в междустрочном онлайн-промежутке.

В том городе стольном, скажу тебе, Мята,

где сила на силу и тяжесть на тренье,

за наши грехи ты была сораспята

Христу, бессловесное Божье творенье.

Пускай говорят, не наследуют рая

пушистые наши святые собратья

приходишь ты, шариком белым играя,

в надёже, что шарик смогу подобрать я.

 

 

 

*   *

  *

 

Совсем не нужно быть морковью,

чтоб видеть тёрку изнутри

и расписаться рыжей кровью

в полнеба почерком зари

«Здесь был Борис».

Для справки: Рыжий.

Проездом в город Уфалей.

А ты борись: морковку выжал,

на треть стакана сливок влей.

Иначемигом витамины

из сердца высосут слова.

Он в небе был, там те же мины

по типу «Чёрная вдова».

За каждым облаком «гостинец»,

за каждой терцией минор.

Там выживает пехотинец,

где подрывается минёр.

В порядке бреда обезвредит,

с небесных вынесет полей

одну, другую… и уедет

на третьей — в город Уфалей.

 

 

 

*   *

  *

 

У меня с огнём не всё в порядке.

Не в порядке у меня с огнём,

вырастает сам в пустой лампадке,

чуть помедлишьполыхает дом.

В нём цветок, мечтавший о побеге

Ты беги, бегония, беги!

Говорю как другу и коллеге,

провалила Ира роль слуги.

Но взирает беженка из кадки:

Прежде, Ир, чем в лоб себе палить,

до моей на клумбу пересадки

не забудь вселенную полить!

 

 

 

*   *

  *

 

Наши тени легли валетом,

им не важно, куда уснуть.

Я запомню тебя поэтом,

остальное уже не суть!

Расскажи за чертой последней

слога бедного, зачертой,

Бога Слова слуга, наследник,

расскажи мне сюжет простой,

как мне жить и тужить покорно  

или жить не тужитьравно,

горе луковое с попкорном

перегноем вобрать в зерно.

Научи меня быть наивней,

всё, что кроме «люблю», прости.

Буду ждать проливного ливня!

Стоит крови зерно в горсти.

 

 

Версия для печати