Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2016, 11

Четыре сонета и хор

стихи

Галина Мария Семеновна родилась в Калинине. Окончила Одесский государственный университет, кандидат биологических наук. С 1995 годапрофессиональный литератор, автор нескольких книг стихов и прозы. Лауреат литературных премий. Живет в Москве.

 

 

Персей

 

одеваются поля в ночь военного покроя,

меркнет зеркало луны, из оврагов тянет гнилью

не глядеть в ее глазатехзаданье для героя,

прыгающего с небес, раскрывающего крылья.

 

видишь, вот она парит, мокрый воздух взглядом роя,

слышишь, вот она свистит в лопухах и чернобылье

стали камнем и травой те, что здесь ходили строем,

стали камнем и травой те, что здесь вообще ходили.

 

хмурый выблядок небес, в обозначенную точку

он просыпался икрой из-под вспоротого брюха

мертвой рыбы заводной на посадки асфоделей,

где с калашом наперевес скачет девочка-старуха

и из глаз ее глядят те, кто ей в глаза глядели

в детстве мать ему врала, что отецвоенный летчик.

 

 

Андромеда

 

когда меня поставили к столбу

отечества недрогнувшие руки,

когда бранили бойкие старухи

и  наготу мою и худобу,

 

когда любой слюнявый идиот

таращился на бедра и живот,

я ожидала этого, который,

восстав из вод, прикончит этот сброд.

 

звала его, но сверху пал другой,

такой же бедолага и изгой,

как я сама, но с молнией в горсти,

 

и рот зажавши темными руками,

смотрела я, как одевает камень

того, что так спешил меня спасти.

 

                                               

Даная

 

было мокро и тепло и стрижи кроили тучи,

он вошел и глянул так, что мороз пошел по коже.

повернулся и сказал, что бесспорно будет лучше,

если я подохну здесь и щенок поганый тоже.

 

ускользая на закат, одинокий бледный лучик

точно нож дрожал в изножье у распахнутого ложа.

я кричала из окнабатя, это будет внучек,

крутолоб и светлоглаз и на нас с тобой похожий!

 

точно гром его шаги, как тиски его объятья.

погляжу перед концом в багровеющее око.

никуда не унести тяжелеющее тело.

 

никуда не убежать в слишком тесном белом платье.

никому не рассказать, как темно и одиноко.

то ли ветер дверью хлопнул, то ли ласточка влетела.

 

 

 

Горгона

 

я глядящая из глазниц любого

погремушкой гремящая черепной костью

эй готовьте ваши галушки борщи пилавы

принимайте гостью

 

у меня и для вас угощенье давно готово

вот они ваш орел двуглавый ваш змей триглавый

за столом сидят лакают свинец и олово

меряются силой и славой

 

это я ее отмеряю вам полной горстью

это я свищу в свое золотое горло

над земною полостью

это у меня на обеих крылах наколото

ни один персей не ухватит меня за волосы

ни один пегас не спрыгнет в цветы и травы

 

красота моя безупречна поскольку брезгует плотью

 

 

 

Хор

 

убитые встают, в аорте их вода,

убитые встают, сейчас и навсегда.

отдай мою шинель! гори моя звезда!

ты слышишь, бедный мой? они идут сюда.

над лучшим из миров лежит ночной покров

и пучится землей отрытый наспех ров,

скорей вбивай центон! скорей кусай патрон!

на пустошах, где сон и страшный турворон.

пусти ему ихор!  дери ему вихор!

греми, воздушный хор, пока не кончен спор!

так дуй в свою трубу, свисти в свою судьбу

из дырочки в паху и дырочки в зобу,

пока не кончен бой подвижного стекла,

пока живая кровь в канавы не стекла,

пока отважный гек и смертоносный чук

срастаются навек, штурмуя каланчу,

где снайперша, склоняясь со страшной высоты,

прохожим раздает багряные цветы.

Версия для печати