Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2015, 9

Загадки-отгадки

Перевод с украинского Аркадия Штыпеля

Василь Голобородько родился в 1945 году в Адрианополе на Луганщине. Был исключен из Донецкого университета за диссидентство, набор его первой книжки был рассыпан. После службы в армии работал на шахте и в совхозе. Диплом о высшем образовании получил только в 2001 году. В шестидесятые годы стихи Голобородько появлялись в периодике, но с 1969 по 1988 в советской Украине его не печатали.  В 1970 в США в издательстве «Смолоскип» вышла книга «Летающее окошко», а в 1983 в Югославии — антология мировой поэзии под названием «От Рабиндраната Тагора до Василя Голобородько». Философски-медитативные, сюрреалистические верлибры Голобородько вошли в историю литературы как один из интереснейших образцов украинского андеграунда семидесятых-восьмидесятых годов. В 1988 году вышла его первая на родине книга — «Зеленый день». Лауреат премии имени Тараса Шевченко (1994).  До лета 2014 жил в Луганске, ныне живет в Ирпене под Киевом.

В «Новом мире» публикуется впервые.

Переводы выполнены по изданию: «ШО», Киев, 2015, № 1-2.

 

 

Штыпель Аркадий Моисеевич родился в 1944 году в Самаркандской области. Детство и юность провел в Днепропетровске. Писал стихи на русском и украинском языках. Был исключен из Днепропетровскго университета за диссидентство. После службы в армии завершил образование заочно. Публикуется с 1989 года, автор четырех книг стихов. Среди переводов: сонеты Уильяма Шекспира («Арион», 2005, № 1), стихи Дилана Томаса («Новый мир», 2010, № 4) и украинских поэтов: Мыколы ВинграновскогоАрион», 2003, № 1), Василя Махно («Новый мир», 2011, № 10), Богдана-Игоря Антонича («Новый мир», 2011, № 12), Петра Мидянки («Новый мир», 2013, № 9). С 1968 года живет в Москве.

 

 

 

 

 

моя мельница

 

Тот человек,

зная о моей заинтересованности этнографией,

притом что я никогда не собирал экспонатов,

предметов материальной этнографии,

зазвал меня как-то раз на свой двор,

чтобы показать мне предмет,

который должен был бы меня заинтересовать:

на полке в сарае, куда мы зашли,

среди всяческих причиндалов

лежала разобранная ручная мельница —

теперь я ничего не видел,

только эту мельницу.

Безо всякой моей просьбы он ее собрал,

засыпал зерно

и посыпалась из-под камней белая мука.

Я же, уже дома, сколько ни засыпал зерно,

из-под камней сыпалась не мука,

а вода:

сначала это были отдельные капли,

потом они собирались в сплошной поток —

капли исчезали

и становилась вода.

 

 

 

 

село белеет

 

 

Коноплянка на том конце села

умирает,

и постепенно оголяются ее косточки,

заслоняют — меленькие — собой тех, кто

жил на том конце,

кто выходил на порог

послушать утреннее пенье коноплянки.

 

Сидела на самой верхушечке дерева,

потом — с ветки на ветку — все ниже и ниже,

пока не оказалась под деревом.

 

Теперь хата белая —

словно побелена вся, от трубы до завалинки,

дерево белое —

словно вырезано из белой бумаги,

палисадник около хаты, с разноцветными цветочками, белый —

словно устланный первым снегом,

и коноплянка возле белой хаты

под белым деревом

белеет косточками.

 

 

 

 

несовершенные стихи

 

 

Сегодня все изменилось,

это должно было случиться, знаю, когда-нибудь,

не могли же наши отношения продолжаться и дальше — 

ненадежные и неопределенные.

Это должно было случится, знаю,

но случилось сегодня и внезапно, потому неожиданно:

зашел, как всегда, в магазинчик, где я покупал сигареты,

а в магазинчике уже ими не торгуют,

всюду на полочках разложены какие-то овощи и зелень,

даже по всему помещению развешены целые гирлянды зеленые —

неужели это все съедобно,

или это всего лишь украшения?

 

А на твоем, привычном для меня, месте

я увидел мужчину — 

теперь здесь будет работать он, а не ты,

мужчина, очевидно, по твоему поручению

подает мне блокнот с какими-то записями.

 

Когда раскрываю блокнот, то вижу там стихи,

твои стихи,

стихотворения с датами под каждым,

оказывается, ты писала стихи,

писала каждый день, когда мы встречались,

писала стихи про нас с тобой.

 

Читаю твои стихи,

припоминаю те ситуации, о которых в них идет речь,

отмечаю несовершенство твоих стихов,

но именно из-за этого несовершенства я еще сильней

хочу тебя увидеть,

нет, не потому, что это несовершенство меня возбуждает,

но именно из-за несовершенства,

которое представляет собой не только неумелость в написании стихов,

ведь и само содержание твоих стихов говорит о несовершенстве,

несовершенстве наших отношений,

поэтому из-за этого несовершенства я все сильней и сильней

хочу тебя видеть.

 

(Эпифания:

несовершенное стихотворение¬не¬стихотворение — 

символ, означающий

«быть тем, что требует значительных усилий,

чтобы довести его до вожделенного завершения».)

 

 

 

первый взгляд

 

 

Впервые тот город я увидел,

раздвинув ветви деревца калины:

он лежал в долине

и был не больше моего села.

 

Мои знакомые, жители этого большого города,

теперь мои односельчане:

точно так же я с ними здороваюсь при встрече,

точно так же я веду с ними дружеский разговор.

 

Мои знакомые, жители этого большого города,

теперь ходят закутавшись в зеленую листву,

когда хотят на меня взглянуть,

отводят от глаз

калиновые листья.

 

 

 

разыскивая исток речки

 

 

Сегодня я, наконец, дошел до того места,

куда мечтал попасть годы,

разыскивая исток речки.

 

В нашей местности берут начало многие речки,

сперва у них и названий никаких нет,

это уже потом, когда небольшие ручейки сольются

и станут большой речкой,

они уже как-то по-особому называются,

и всегда большими и таинственными именами.

 

Я знал расположение родников, откуда берут начало многие речки,

знал все их названия,

но одной речки я не находил начала,

хотя название ее таинственное знал издавна.

 

Я рисовал на листке из школьной тетради

карту всех речек — от истока до устья —

но откуда начинается та речка,

которую я разыскивал,

я долго не знал,

потому и не мог ее нарисовать на своей карте,

потому и к истоку ее сходить не мог.

 

Пока я однажды не поглядел в ту сторону,

где увидел высокую церковь

(то ли старую, теперь восстановленную,

то ли новую, только возведенную),

и я уже знал, куда мне идти.

 

(Эпифания:

церковь¬не¬церковь

символ, означающий

«быть тем, что выше всего на свете».)

 

А сегодня я, наконец, дошел до того места —

зашел в небольшое село,

с уютными хатками,

с приветливыми ко мне людьми:

каждый, кого я встречал и расспрашивал об источнике,

охотно рассказывал, как мне туда попасть,

держал ли он косу в руках,

потому что был на сенокосе,

или женщина какая-нибудь с ведрами на коромысле,

потому что шла от колодца, —

никто не отказал мне в правдивом слове.

 

 

 

радостная встреча

 

Однажды посреди увлекательной игры в футбол

здесь, на холме за селом,

на обустроенной для игры площадке,

упадешь, споткнувшись о кустик молочая,

ляжешь ничком —

на миг попадешь в сплошную темноту,

проглядишь толщу земли

и увидишь на ее исподе своего побратима:

будет стоять у шахтного вагона,

опираясь на его бок,

улыбаясь мне, радуясь нашей встрече,

которая с некоторых пор

только и возможна

в подобных случаях.

 

 

 

гляжу на тебя

 

Теперь

на кого ни погляжу,

у того на груди появляются значки.

 

(Эпифания:

значки¬не¬значки

символ, означающий

«быть тем, что прекрасней всего на свете».)

 

При нашей первой встрече

я гляжу на тебя,

и у тебя на груди

появляется значок.

 

(Эпифания:

глядеть¬не¬глядеть

символ, означающий

«быть тем, что звучит подобно»:

слово «глядеть»,

«направлять взгляд, стремясь увидеть тебя»,

звучит подобно слову «глядеть»,

«не осуществлять возможного действия по отношению к тебе»,

и слово «глядеть»,

«не осуществлять возможного действия по отношению к тебе»,

звучит подобно слову «глядеть»,

«направлять взгляд, стремясь увидеть тебя»,

как слово «глядеть»,

«направлять взгляд, стремясь увидеть тебя»,

звучит подобно слову «глядеть»,

«не осуществлять возможного действия по отношению к тебе»,

так и слово «глядеть»,

«не осуществлять возможного действия по отношению к тебе»,

звучит подобно слову «глядеть»,

«направлять взгляд, стремясь увидеть тебя».)

 

Ты возвращаешься домой

после нашего свидания

вся в значках,

как сучка в репьях.

 

 

 

возвращение к чтению

 

 

Вспоминаю страницы,

которые мне при первом чтении

очень понравились:

когда, читая, доходил до тех страниц,

то, прочитав, отводил взгляд от книжки,

кто-нибудь со стороны подумал бы, что я в это время

гляжу за окно,

внимательно наблюдая за тем, как шевелится листва

на приоконном дереве.

 

Отыскиваю ту книжку,

хотя это и непросто было среди других книжек,

раскрываю ее,

надеясь найти именно то место, но — не нахожу,

замечаю, что как раз те страницы

вырваны неизвестно кем и когда,

догадываюсь, что страницы вырваны

не потому, что кому-то еще это место понравилось,

а потому, что оно понравилось мне.

 

Решаю вклеить несколько страниц из какой-нибудь другой книжки —

так ведь и та станет для кого-то неполной!

 

Теперь я эту книжку

полностью не прочитаю

никогда.

 

 

побег

 

Тот, кто убежит от грозящей смерти,

все время будет лежать,

а если и станет ходить, то не заговорит,

а если и заговорит, то сам с собой.

 

Захочет выйти из тесной комнаты,

где поселился на время,

но не найдет выхода —

всюду, куда ни повернется,

натыкается на сплошные двери,

которые никогда не отворялись

и не отворятся.

 

(Эпифания:

беглецы¬побег

символ, означающий

«быть тем, что лишает возможности

находиться в том месте,

где долго жил».)

 

 

 

удвоенный мёд

 

С какого-то времени ты говорила со мной

только загадками:

то ли ты их нарочно для меня придумывала,

то ли ты говорила отгадками,

а я воспринимал их как загадки.

 

Что это за очередная загадка:

стоим с тобой перед нераспустившимся цветком,

ты рассказываешь, какой именно этот цветок,

и как он расцветет белым цветом,

и как прилетит на этот цвет пчела,

наберет, как водится, мёду,

но не понесет его в свой улей,

а только до ближайшего, по пути к улью,

цветка, чтобы там оставить тот мёд на хранение,

пока уж не будет лететь в улей.

 

Никто и не узнает,

что это за мёд стоит в горшочке на столе,

так же как и я не узнаю,

что ты имела в виду,

рассказывая мне про этот удвоенный мёд —

загадывала загадку на всю мою последующую жизнь.

 

 

 

Версия для печати