Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2015, 9

Парижские стихи

Перевод с украинского Ирины Ермаковой

 

 

      Василь Махно родился в 1964 году в городе Черткове Тернопольской области, окончил Тернопольский педагогический институт и аспирантуру при нем. Преподавал в Ягеллонском университете (Краков). Автор более десяти книг стихов и эссеистики. Переводчик польской, сербской, немецкой и американской поэзии ХХ века. Участник международных поэтических фестивалей. Стихи, эссе и драмы переводились на многие языки, в частности, на английский, иврит, идиш, испанский, литовский, малаямский, немецкий, польский, румынский, русский, сербский, чешский и другие. Отдельными книгами стихи поэта изданы в Польше, Румынии и США. В переводах на русский стихи и эссе публиковались в журналах «Новый мир», «Новая Юность» и др. С 2000 года живет в Нью-Йорке.

 

 

      Ермакова Ирина Александровна родилась в 1951 году под Керчью. Поэт, переводчик, автор семи книг стихов, лауреат поэтических премий. Переводила поэзию с болгарского, грузинского, македонского, польского, румынского, сербско-хорватского и китайского языков. Живет в Москве.

 

 

 

 

1. Под Парижем

                                     

                                       Г. Х.

 

Я читал в Париже на Рю Палестин

жил без писем и света на вилле один

мой дружбан — долгий стол чудил

выдавал себя за француза

зашивалась сарсельская зелень в дожде

мимо на велике в длинном плаще

почтальон сумку писем провозил на плече

а меня навещала муза

 

Я с утра просыпался — дождь и не спал

он ходил по ступеням — осторожно вступал

во владения виллы — тупой провинциал

наполняя собой усадьбу

два кота сторожили дожди и фасад

и картошка Сарселя прорастая в наш сад

я про цвет её каждое утро писал:

про фату и про свадьбу

 

Эти дни под Парижем — от Сарселя и до

до либидо лелеющей пары котов

между зимних дождей ожиданьем Годо

воздухом из Украины

и плечами дрожащими в пиджаке

всё опять на замке — там и тут на замке

а прощанье? — ты в реку вошёл — а в реке

тебя вмуровали в стену

 

Я летел в Париж — я в Сарсель угодил

вот кирпич и фасады домов где я жил

я прощался со всем и я всё им простил

за зелёную речь — и уздечку

уст твоих — что меня не пускали в Париж

и в зелёных глазах — знаю снова как мышь

тихо-тихо на виллу сваливши сидишь

лишь коты выбегают навстречу

 

Я сражался с собой — с этим домом — с вином

как извёстку гасил я Сарсель этот — но

так понять и не смог почему всё равно

мы в повязке бессрочной

глушь французской провинции — вкусный baguette

тривиальная пара — муза-поэт

думал — время бессильно как терапевт

и безжалостно словно отчим

 

Я назначил для нас под Парижем наш срок

отцветала картошка — сажал её Бог

а потом поливая из шланга — брал в долг

её цвет и её семя

Он велел не таиться в саду и котам

и бурьян им в аренду и виллу отдал

и замки на дверях Он при мне замыкал

и сомненья мои сеял

 

Я не знал чем Ему помогу — или нам

и не мало ль на вечер прощальный вина?

одинокой осталась бутылка одна

и Сарсель под Парижем

адрес время исчезли пропали ключи

снова зелень вбегающий дождь намочил

я писал это все под Парижем в ночи

и не знаю как выжил

 

 

 

2. Письмо

 

ты читаешь письма к тебе давнего лист

он лежал как простреленный в голову лис

в норке ящика — срока не зная

я для воздуха это писал — губ и глаз

для дождя что стекает за ворот сейчас

этот стих дописать мне мешая

 

я писал для очей в тот зелёный Джанкой

я скрывался в паслёне — я был пиджаком

и в конверты года собирая

я так ждал этот воздух для крыльев и слов

я глотал его с крошкой его золотой

я прохукал стекло протирая

 

30 лет пролежало письмо — а дружок

как бумага письма постарел и поблёк

нашу странную связь наблюдая

он хотел треугольник замкнуть навсегда

так и жил бы без мебели новой года

суп варя и сумки таская

 

если вдруг — я тебе ведь не всё прояснил

— что за жёлтый бумажный цветок? — спросит сын

кто он лист этот в росчерках скорых?

что набился — скажи — жёсткий воздух меж строк

что цикады Джанкоя и слов этих ток

в плавниках сребропёрых

 

что всё сгладят сегодня Париж и Нью-Йорк

и простреленный лис и забытый пророк

и под шарфом накутанным шея

я письмо дописал тридцать лет как тому

допишу этот стих и поверю ему

он крапивный — он жжёт не жалея

 

и сердца он сошьёт как зелёный паслён

где сейчас этот дождь выдувает тромбон

где ему этот джаз и сыграть бы

так читай же письма пожелтевшего лист

пока тащит в зубах запыхавшийся лис

твой билет до Белграда

 

 

 

3. Встреча

 

— сколько лет? — лет наверно тридцать тому

твоё лёгкое тело носил как тюрьму

и цеплялся за строфы — серебряный тон —

прежний голос твой — знаю его и не знаю

а сегодня из уст твоих расплетаю

переспелым своим языком?

 

— сколько дней? — мы окончили наш универ

видишь даже не умер не спился — теперь

захочу — по Парижу болтаюсь

и смотрю на тебя прощальным столом

где убрали уже две бутылки с вином

стол наш кто-то оставил

 

— сколько снов? — ты спросила меня хоровым

пеньем слов что курирует наш херувим

он стоит между нами как сторож

чтоб уста разломились — сломался замок

чтоб я чувствовал тело — чтоб голос как шёлк

ведь давно уж за сорок

 

— сколько времени? — разве же я не сказал

что находиться здесь возле бара «Коза»

свод стихов от асфальта до неба

ты сошьёшь из них платья — а из выкройки крыл

новый поезд который отправится в Крым

в майский ливень полдневный

 

— а в котором часу? — да за столько веков

свет залил всё пространство прощальных столов

вот билеты: на самолёт и на поезд

я сказал что уста пахли тёплым вином

ты сказала что так всё и было оно

точно так всё и было позже

 

 

 

4. Разговор

 

— даже не думай — что было прошло

даже не затевай

— но ведь — подруга — нам крышу снесло

как же теперь зимовать?

 

— ты зарывайся в свой зимний Нью-Йорк

и накрывайся снегами

— но ведь — подруга — нас вычислит Бог

кто будет с нами?

 

— нет никого мы одни — только мы

а сердце твоё дыряво

— но ведь — подруга — там снег под дверьми

выход направо

 

— выход направо налево под снег

в сердце бродвея-джазиста

— но ведь — подруга — прощая всех

я пригласил флейтистов

 

— столько зачем? это ж куча монет

выкинешь в снег и на ветер

— но ведь — подруга — не всё ещё — нет

и не конец света

 

— даже тебе не скажу я что там

в бронхах моих и в сердце

— знаешь какие ещё города

нам пережить придётся?

 

— как пережить непонятно и мне

спрятала всё и не вижу

— но ведь — подруга — времени нет

и нам сорвало крышу

 

 

 

5. Стол

 

стол — ты сказала — стол не для всех

блюдо не принимая

здесь — ты сказала — нас будет семь

но ведь — подруга — мы же в «Козе»

13 год, май

 

семеро сядут за этим столом

и святой и Варрава — считай!

семь нам зачем — лучше вдвоём

тешится лох — лабух поёт

13 год, май

 

нас тут за столиком этим пасут

вон и лиса хромая

и по фейсбукам о нас понесут

те кто заказывая не пьют

13 год, май

 

Боже — помилуй прошу и прости

в травах не потеряй

будет лиса нас по свету нести

арки Парижа Нью-Йорка мосты

13 год, май

 

дай мне для этого силы дождя

юных шалав выметай

дай им скорей по тарелке борща

дым и бухло я прощу им — прощай!

13 год, май

 

стих этот — про семерых за столом

с правой кольцо не снимай

дождь мы разбавим белым вином

пусть шкандыбает лисица за псом

13 год, май

 

нас покидают все кто пришёл

браво! а как ты сама?

завтра лететь? — вот оно что

следа рассыплется порошок

13 год, май

 

 

 

6. Коропец

 

вот провинция — снег над Днестром

рыбы набили — остаток в реке

кроты прорыли своё метро

и школьный сторож мой друг Петро

хмурится с сигаретой в руке

 

снег — говорит — всполошил рыбу

еле места пометить успели

Петро слушает мою рифму

вторую пачку с ним раскурили

возле замка графа Бадени

 

снег — говорит — ничего не значит

шуруй на автобус — сейчас они реже

ты должен увидеть её — как иначе?

да просто ползти к ней по-собачьи

она тебя что? — ну не съест же!

 

говорю что у нас не ладится

выбрал сам время провинции

карпы спят не плодятся не lovятся

зимой вообще ничего не ловится

Петро — не местный из-под Винницы

 

говорю я что смысла нет что не сходится

что пишу я ей письма словами лисьими

мы с Петром курим тут в Коропце

и нам слышно карпы торопятся

резать воду с музыкой — плавниками зимними

 

знаю только что в зимнем городе

а не здесь в городке с рыбами

различают своих по говору

по заказу кофе условному

по строфе с неточными рифмами

 

и стихами и жизнью краткою

подтвердится и даже Днестром

проглотили сердце те карпы

всё в бинтах и зелёнки крапе

а мы думали — снег — с Петром

 

 

 

7. Париж

 

я в Париже с тобой — Маяковский и Брик

с нами только свои — нам не нужно чужих

я приехал в Париж — с Елисейских полей

дождь парфюмами в тёмные улицы лей

для парижских красавиц как расцветший букет

тут должны быть и муза и поэт

 

быть кофейня должна и с брусчаткою Рю

зажигалка — забыл — что давно не курю

ибо терпкий в киоске купив Gauloises

я б курил и о времени думал и нас

что мы в этом Париже и что нам Париж

что устала и вот на плече моём спишь

 

мы брели бы сквозь ночь — и Латинский квартал

нас бы спрятал для нас — я б с тобою летал

мы б летали в парижских потёмках и здесь

со студентами пили вино — ибо шесть

мы уже одолели бутылок вина

а у них оставалась на счастье одна

 

я бы город тебе показал и метро

что мы пили? спросил бы — да вроде Merlot

утром кофе две чашки дымят на столе

я принёс бы хрустящий поджаренный хлеб

наспех сдвинули койки вчера — простыня

смята в ком и подушка тепла и темна

 

ты глядишь на меня — это правда Париж?

и в каком же отеле со мною ты спишь?

вспомни — ночью ловили такси на шоссе

и шофёр — тот француз — видно дома не все

так нас лихо катил — словно всё понимал

и молчал и вопросов не задавал

 

я не спрашивал тоже — я руку держал

по дрожащим коленям и бёдрам бежал

и на горличьи гнёзда я голову клал

и всю ночь у тебя я тебя крал и крал

говорил вот Париж и в медовы слова

одевал твоё тело и слушал: жива?

 

не в Париже с тобой — всё быть только могло б

я нью-йоркским стеклом охлаждаю свой лоб

я стихи набиваю в которых лишь ты

пролистав собрала моих писем листы

пьёшь в парижской гостинице кофе молчишь

я хотел чтобы ты прилетела в Париж

 

 

 

 

Версия для печати