Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2015, 8

Князь Вяземский

стихи

 

Орлова Василина Александровна родилась в 1979 году в поселке Дунай Приморского края. Поэт, прозаик, эссеист. Окончила философский факультет МГУ им. М. В. Ломоносова, кандидат философских наук. Автор поэтической книги «Однова живем» и нескольких книг прозы. В настоящее время пишет докторскую диссертацию по антропологии в Техасском университете в Остине (США). Постоянный автор «Нового мира». Со стихами в нашем журнале выступает впервые.

 

Блюдо

Вокруг кипящая Москва
И ослепительные люди.
Никем не сказаны слова,
И все ещё когда-то будет,
Но вносят золото на блюде,
И в золота кровавой груде
Белым бела, мертвым мертва
Уж не твоя ли голова

 

Князь Вяземский

князь вяземский
пишет записку писареву
приезжай мол голубчик писарев
сыграем в вист с тобой
а не то пульку распишем
выпьем с тобой виски
пойдём с тобой на охоту

на выпь

выпь она до линя охоча
щучки же теперь в реках много

а потом приедет луначарский
на своей вороной победе
а куда мы с тобой поедем
туда уж никто не поедет

так что ты приезжай писарев голубчик

 

Как в песне

Я постарею неблагородно
На прохудившемся плече
Халат махровый
Нитка
Слюны на поясе:
Шнурок
Воображаемого пенсне

Кач-кач
Как в песне
В той песне
А может быть и не песне

 

Стол

Предупреждая мертвеца,
Я медленными отвечаю
Словами, так как до конца
Не знаю, будет ли начало.

Когда на мокрый черный стол
Ты кинешь медную монету,
И там, где вдох произошёл,
Ты растворишься в тени света,

Узнай, что, не закрыв лица,
Я медленно слова писала,
Предупреждая мертвеца,
И смерть меня не ужасала.

 

В чёрной

в чёрной
громадный
отражается луже
автомобиль
под аркой
тихо шаги в колодце двора
оцепенели
по одному
отпечатку по снегу роняют
мокрому
аппликация следа
в тяжком плаще
со змеей портупеи
дверь не откроет
в четыре разрезавший сон
наполовину
переполохом
сонный и тёплый дом
уничтожены сны
о медноволосых пантерах
прыгающих по
мраморному каскаду ступеней
в летний сад
с дрожащим от зноя кустом почерневших
лепестков яблонь, роняющих
в блюдце с зелёным повидлом
мертвое жало пчелы

 

Пианино

Пианино в комнате живет своей жизнью.
Как кит.
Или слон.
Большое животное.
В основном оно спит. Дышит,
Ворочается во сне. Напоминает
Пианино, стоявшее в другой комнате.
На нем еще лежала салфетка, заботливо связанная бабушкой,
Ее натруженным крючочком,
И стояла небольшая ваза с воображаемыми цветами,
И рассыпалась груда нотных тетрадей:
Черни,
Пьесы Чайковского —
Похороны куклы.
Крышка того пианино была тяжелая,
Лишний раз я не поднимала ее.
Стояло себе, спало, иногда внутри него подрагивало
Какую-то струну что-то задевало
Может, рассохшиеся доски отзывались
Таким протяжным нежным звуком
Может быть что-то снилось
Может быть Берлин
Все-таки пианино удивительно схожи одно с другим
Как братья,
И еще несколько похожи
На заповедные шарманки,
Такие
Шарманки великанов.

Э-дель-вайс,
Э-дель-вайс,
You look happy to meet me.

 

У памятника

И голуби и утки собирали
С их молодых голов (уже слегка плешивых)
Пустые завитки волос
На молодом ветру весеннем
Себе в гнездо под видом веток
Соломы ветхой
Выводить птенцов
Над прудом равномерным
У бронзового памятника человеку

Версия для печати