Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2015, 7

КИНООБОЗРЕНИЕ НАТАЛЬИ СИРИВЛИ

В будущее!

 

Хорошие новости! Конец света, истории, большого нарратива и т. д., кажется, отменяется. Человечество вновь озаботилось переходом к «светлому будущему». И немудрено. Ученые где-то к 2050 году обещают нам «точку сингулярности», когда развитие научно-технического прогресса пойдет экспоненциально, открытия будут сыпаться как из мешка и мы победим все: голод, холод, зависимость от невозобновляемых источников энергии, ограниченность человеческого интеллекта, замкнутость в пределах околоземного пространства и даже, по слухам, старение организма и смерть. Ученым сложно не верить. Времени осталось всего ничего. И ясно, что к столь радикальному повороту человечество надо срочно готовить — психологически и ментально.

Важнейшим из искусств тут, как всегда, является кино.

Бросив самый поверхностный взгляд на голливудскую продукцию недавнего времени, я углядела сразу три фильма, развивающие единый сюжет «перехода к будущему». Думаю, их куда больше, но можно остановиться на трех, наглядно демонстрирующих, как данный инвариантный сюжет излагается для разных возрастных сегментов аудитории.

«Интерстеллар» (2014, режиссер Кристофер Нолан) — кино «для больших». Культовый режиссер, создатель «Темного рыцаря» и «Начала». Звезды — Мэтью Макконахи и Энн Хэтэуэй, Мэтт Дэймон — в главных ролях. Снято все на 70-мм пленку в формате IMAX. Три часа экранного времени. Пространство действия — несколько планет в разных галактиках и даже внутренность черной дыры. Выдающийся физик-теоретик Кип Торн — в соавторах сценария. В итоге — пять номинаций на «Оскар» и статуэтка «За лучшие визуальные эффекты». В общем, зритель, сидящий в зале с попкорном и почтительно внимающий рассуждениям о «черных дырах», «горизонте событий» и квантовой физике, — полностью уверен, что приобщается к переднему краю искусства, науки и техники.

Сюжет такой. Ближайшее будущее. Земля гибнет. Тут бушуют пыльные бури, нечем дышать и из всех растений прозябает одна кукуруза. Человечество переходит в режим выживания, свернув всякий научно-технический прогресс и космические программы в первую очередь. Герой Мэтью Макконахи — бывший пилот НАСА по имени Пирс доходит от тоски у себя на ферме. Но в комнате его дочери Мерф (Маккензи Фой) странным образом падают книги и песок на полу складывается в странные знаки. Идя по знакам, папа с дочкой попадают на замаскированную бывшую базу НАСА, где недобитки научно-технического прогресса профессор Бренд (Майкл Кейн), его дочка Амалия (Энн Хэтэуэй) и др. — работают над планом спасения человечества. План «А»: отправить космическую экспедицию в другую галактику через «кротовую нору» («прокол» в пространстве, позволяющий сэкономить миллионы световых лет), обследовать три планеты, теоретически пригодные для жизни, и переселить на одну из них обитателей загибающейся Земли. План «Б»: если землян переселить не удастся (а профессор Бренд знает, что не удастся; для постройки Ковчега нужно решить задачу века — привести законы квантовой физики в соответствие с теорией относительности) — оставить на пригодной для жизни планете привезенный с собой замороженный генетический материал и основать таким образом новое человечество.

В общем, Пирс, с болью в сердце, бросив семью фактически на верную смерть, соглашается возглавить экспедицию. С разными приключениями он посещает две непригодных планеты; узнает во время сеанса связи с подросшей Мерф (Джессика Честейн), что план «А» — неосуществим; пожертвовав собой, отправляет спасательный модуль к третьей планете, а сам вместе с ученым роботом ТАРС проваливается в черную дыру под названием Гаргантюа. Там ему неожиданным образом удается почерпнуть необходимые сведения относительно квантовой физики и теории относительности и даже сообщить их на Землю, в прошлое. Как выясняется, это он сам из будущего, из другого измерения (как бы с изнанки декорации) сбрасывал книги с полок, рисовал на песке и заставлял дрожать стрелку оставленных дочке часов, транслируя физические формулы азбукой Морзе. Умница Мерф все поняла. Ковчег был построен. Человечество спасено. И т. д.

С точки зрения искусства все это не более, чем масштабный, пафосный, визуально впечатляющий и несколько утомительный аттракцион с локальными вкраплениями «душевности» и «научности». Навороченная, блестящая капсула, в которой, однако, заключено послание: светлое будущее уже существует — где-то там, в другом измерении. Именно оттуда нам подсказывают программу спасения. Но, чтобы попасть туда, человечество должно поднять задницу и совершить великий, головокружительный переход.

Мерф оказывается в картине спасителем человеческой расы именно потому, что ей дано расслышать этот «зов будущего». И слышит она его не просто в силу своей исключительной одаренности и сверхъестественной интуиции, но потому, что на том конце провода — ее собственный бесконечно любимый и бесконечно любящий папа. Так и получается в фильме, что главная связь между гибельным настоящим и спасительным будущим — это любовь. И лишь во вторую и в третью очередь — научный гений и воля к жизни. Сердце — главный навигационный прибор на пути сквозь ледяную космическую пустыню. А всякое отклонение от курса, вызванное эгоизмом, трусостью, унынием, ложью, — ведет к катастрофе.

Поклонники жанра sсience fiction были несколько разочарованы, что вся с таким размахом затеянная космическая эпопея свелась к сентиментальной банальности. Но это — не случайность и не просчет. В этом — суть.

Смотрим вариант для подростков.

«Земля будущего» (2015, режиссер Брэд Бёрд) — не менее амбициозный проект, ради которого компания «Дисней» даже поменяла свой логотип: вместо сказочного замка мы видим на заставке сияющий футуристический город. Брэд Бёрд — создатель знаменитых мультиков студии «Pirax» — «Рататуй» и «Суперсемейка». В главных ролях — мегазвезды Джордж Клуни и Хью Лори. Бюджет даже выше, чем у космической саги Нолана. Но если «Интерстеллар» еще претендовал в какой-то мере на логически связное повествование, то «Земля будущего» — чистый аттракцион, снятый, как и в свое время «Пираты Карибского моря», по мотивам одного из тематических разделов Диснейленда.

Сюжет, по сути, тот же. Планета в опасности. Люди живут в тревожном ожидании апокалипсиса. Все новости — только о политических беспорядках, природных катаклизмах, неминуемой атомной войне и прочих немыслимых ужасах. Тут, понятно, не до яблонь на Марсе. Космодром на мысе Канаверал демонтируют. Этим занимается папа главной героини — в прошлом ведущий инженер, ныне — вынужденный могильщик НАСА. Но героиня, юная Кейси Ньютон (Бритт Робертсон), которая с трех лет грезит космосом, не сдается. Каждую ночь она перелезает через колючую проволоку и обесточивает технику, срывая работы.

И вот однажды ей в руки попадает волшебный значок Всемирной выставки 1964 года. Притронувшись к артефакту, можно виртуально посетить прекрасный «мир будущего» — сияющий город на холме посреди золотого поля спелой пшеницы. Там атлетически сложенные юноши кувыркаются в небе с реактивными ранцами за спиной. Парит, не касаясь земли, белый, стремительный монорельс, а космические корабли стартуют чуть не каждые полчаса. Кейси, понятное дело, страстно хочет туда попасть. Но не знает, как. Ей на помощь приходит Афина — очаровательно серьезная, вся в веснушках, с огромными фиалковыми глазами девочка-робот (Рэффи Кэссиди) — вербовщик из будущего. Она доставляет героиню к порогу заброшенного деревенского дома, где живет отшельником гениальный изобретатель Фрэнк (Джордж Клуни), изгнанный некогда из футуристического рая за то, что изобрел что-то не то. В общем, именно по его вине человечество загибается. А появление героини — шанс все исправить.

Отбившись от злокозненных роботов с лицом агента Смита из «Матрицы», герои телепортируются в Париж. Территория кибер-панка сменяется уютным царством стим-панка. На Эйфелевой башне, в мемориальной комнате с восковыми фигурами отцов-основателей «религии будущего» — Эйфеля, Теслы, Эдисона и Жюля Верна — герои вставляют валик в фонограф и запускают укрытую в недрах башни космическую ракету, которая, разогнавшись в околоземном пространстве, доставляет их прямиком в другое измерение, в будущее — в сияющий город на холме.

Город выглядит несколько потускневшим, а его правитель, мрачный губернатор Никс (Хью Лори) норовит выпихнуть визитеров обратно. Перед этим, правда, снисходит до объяснений: почему все «не так». Оказывается, Фрэнк изобрел когда-то магический кристалл, работающий на тахионах и показывающий как прошлое, так и будущее любых существ и объектов на планете Земля. А поскольку люди на Земле были эгоистичны, ленивы и нелюбопытны, будущее их выглядело крайне непривлекательным. В воспитательных целях Никс построил башню-излучатель и стал транслировать катастрофические сценарии прямо в умы людей (типа, ужаснувшись, отшатнутся от края бездны). Однако люди предпочли ужасаться и сидеть на попе ровно, превратив грядущий апокалипсис в способ половить рыбку в мутной воде. В итоге, по принципу самосбывающегося пророчества, конец света стал неминуем и до гибели всего и вся осталось 58 дней.

Кейси в отчаянии. Зачем ее сюда притащили, если все так ужасно и ничего поделать нельзя? Но тут ее озаряет. Она вспоминает папину притчу про двух волков, которые борются в душе каждого человека. Один олицетворяет уныние и безнадегу, другой — любовь и надежду, и побеждает «тот, которого кормишь». Надо просто взорвать башню и перестать «кормить» апокалипсис. Зловредный Никс не дает. Начинается драка с участием белых гигантских роботов, в которой Никс погибает, а Афину смертельно ранят (то бишь выводят из строя). Душераздирающее, прощальное объяснение в любви (Фрэнк еще мальчиком влюбился в Афину, когда впервые попал в город будущего). Полет Фрэнка с умирающим роботом на руках (пламя из его реактивного ранца — как крылья ангела). Выше, выше.... Наконец он ее отпускает. Дематериализация. Взрыв. Башня разрушена.

Но нужен какой-то новый план спасения человечества.

Финал. Сквозь портал, открытый в измерение будущего, мы видим ряды волонтеров-вербовщиков, которым выдают значки с буквой «T» (Tomorrowland — название тематического раздела, давшего название фильму), и дальше волонтеры на наших глазах раздают эти значки людям разных профессий, разного пола, возраста и цвета кожи — во всех уголках планеты Земля.

Я прослезилась! Нет, правда!

Потрясает контраст между предельно «дурацкой», коммерческой формой высказывания и глубиной, нетривиальностью смысла. Детям прямо по ходу посещения «Диснейленда» умудряются вложить в голову несколько крайне важных идей.

— Мир будущего (совершенно в духе Гоббса и Локка) — то, что создается людьми из самых лучших и чистых побуждений на пределе их творческих сил.

— Этот мир принадлежит всем. Будущее для избранных (которое контролирует в фильме губернатор Никс) — уныло, токсично и разрушительно.

— Нет ничего предрешенного. «Побеждает тот волк, которого кормишь». И работать для будущего — самое интересное и захватывающее приключение, какое только возможно на планете Земля.

Мне могут возразить, что, мол, создатели фильма перемудрили и подростки ничего этого не поймут.

Ладно. Смотрим кино для детсадовцев.

«Семейка Крудс» (2013, режиссеры Кирк де Микко и Крис Сандерс) — полнометражный 3D мультик от компании «Dreamworks», озвученный кучей звезд и повествующий ни много ни мало о человеческой эволюции.

Дикое, но симпатичное доисторическое семейство: грубый, авторитарный папа, мудрая мама, девочка-кубышка по имени Гип, ее толстый, трусливый братец, мелкая зараза сестра, плюс ворчливая бабка с клюкой. Все они живут по законам пещерного времени: думать вредно. Кругом — враги. Все новое — смертельно опасно. Надо держаться стаей. После заката из пещеры не выходить. Перед сном папа рассказывает им сказки; все про то, как очередная глупая зверушка неосмотрительно высунула нос из укрытия — и ее сожрали.

Но любопытная Гип однажды ночью все-таки высовывает нос из пещеры и видит чудо — костер. А у костра — странный мальчик по прозвищу Малой. Крудсы — этакая типичная семейка «рэднеков» из захолустья. А Малой — продвинутый хипстер, чтоб не сказать — креакл. Тощенький, гибкий, в клешах и кедиках из мамонтиной кожи, он умеет добывать огонь и строить хитроумные ловушки. В голове у него — куча идей. А на поясе — волшебный гэджет в виде розового лемура по кличке Кушак — навигатор, поисковик и заодно — ремень для поддержания штанов.

Малой сообщает Крудсам, что их пещерный мир обречен. Ему, понятное дело, не верят. Но начавшееся землетрясение заставляет семейство все-таки отправиться вслед за мальчиком в неведомые края. Из пещерной тьмы — к свету.

Путешествие это полно неведомых красот, опасностей и приключений. Вместо грубых, коричневых скал героям открывается цветущий, распахнутый мир, где обитают животные, раскрашенные в радужные цвета. И в этом новом мире старые правила не работают. Тут, чтобы выжить, нужны не столько сила, ловкость, осторожность и беспрекословное подчинение, сколько свобода, любопытство, бесстрашие, изобретательность, вера в себя и доверие к будущему. Ну и, понятно, — любовь. По ходу дела Малого принимают в семью, и пещерный папа даже смиряется с тем, что между мальчишкой и Гип завязывается что-то вроде романа (смешно и точно показанная социально-психологическая коллизия в духе «Маленькой Веры», только с хорошим концом). В общем, по ходу дела интеллектуально раскрепощаются все. Даже трусливый братец. Даже бабуля с клюкой.

В конце — новый удар стихии. Земля идет гигантскими трещинами. Ужас, ужас! Но папа собственноручно перекидывает всех на безопасную гору, а потом, включив мозги, находит и способ перелететь туда сам, построив «дирижабль» из ребер мамонта и прихватив с собой еще пару-тройку прирученных по дороге питомцев. Первое, что он делает, воссоединившись с семьей, хватает в охапку Гип: «Я люблю тебя!» — «И я люблю тебя, папа!», а потом пересчитывает все поголовье: один, два, три, четыре, пять, шесть, с Малым — семь, с питомцами — десять... Спаслись, то есть в будущее попали все. И это — самое главное.

Само светлое будущее в финале выглядит соблазнительным, как леденец. Райский пляж. Бабуля с коктейлем восседает в шезлонге. А все остальные радостно несутся вдоль берега верхом на домашних питомцах — навстречу Солнцу.

Итак, что мы имеем?

Во всех трех картинах есть два варианта будущего: катастрофический, если все пойдет как идет, и спасительный, требующий решимости и героических усилий для перехода.

Везде этот переход разворачивается как сказочный нарратив — «путешествие в тридевятое царство» с приключениями, застреванием, эпизодами символической смерти, участием волшебных помощников и т. д.

Во всех трех картинах (особенно в детских) суть перехода прямо трактуется как внутреннее изменение человека. Технологически для перехода к будущему непреодолимых препятствий нет. Будущее как бы уже существует; но в него еще нужно попасть, как ниткой в иголку, как стрела попадает в цель. И для этого — стать другим. Причем если в первых двух фильмах речь идет просто о преодолении инертности, уныния, отчаяния и безнадеги, то в «Семейке Крудс» все сформулировано с историософской точки зрения куда радикальнее. Речь — о расставании с наследием неолита, с «пещерными» установками на выживание в ущерб эволюции, оказавшимися ныне для человечества камнем на шее.

Во всех трех случаях энергию перехода обеспечивает любовь. Причем не сексуальная страсть, а любовь между отцом и дочерью. Неординарная девочка с шилом в попе инициирует путешествие в будущее; любящий папа (или тот, кто его замещает, как Фрэнк в «Земле будущего»), жертвуя собой, обеспечивает транзит. Все это, видимо, символизирует переход от жесткой, патриархальной — к более гибкой, феминистической модели устройства общества. Но между ними нет никакого антагонизма. Бесконечно ценно и то, и другое: и папина сила/ответственность/готовность встать на защиту, и девочкина свобода/интуиция/спонтанность/открытость миру и людям…

Во всех трех картинах авторы настаивают, что будущее принадлежит всем. Что измениться способен каждый. Будущее для избранных — страшная бяка. В отличие от «прогрессорского» мифа эпохи модерна, здесь нет разделения на светочей человечества и косную массу. Никто не «загоняет железной рукой человечество в счастье». Нет отстающих, недостойных, оставшихся за бортом. Погибают лишь те, кто противится, кто сознательно встает на пути. Профессор Манн (Мэтт Дэймон) в «Интерстелларе», из эгоистических соображений попытавшийся захватить корабль и развернуть экспедицию. Губернатор Никс в «Земле будущего» с его мизантропией и снобизмом. В общем, можно сказать, что новое издание модернистского мифа о «светлом будущем» скорректировано в сторону глобального гуманизма.

Ну и наконец, во всех трех случаях перед нами откровенно массовое, коммерческое кино, высокобюджетный аттракцион, который используется как рычаг для радикального переворота сознания. Да, да! Легко и непринужденно создатели этих фильмов переворачивают знаменитую «пирамиду Маслоу». По Маслоу, базовая потребность для человека — поддержание жизни. Потом идет — обеспечение безопасности. Затем — потребность в принадлежности и любви. Далее — жажда признания. И на самом верху, как вишенка на торте, — стремление к творческой реализации. А в рассмотренных картинах именно творческая реализация — базовое условие и безопасности, и выживания. И вся эта новая ценностная шкала вкладывается прямиком в неокрепшие умы детей и подростков.

В общем, анализ показывает, что перед нами не просто случайно-конъюнктурное сгущение «позитива» (мол, устали от плохих новостей, поиграем в хорошие). Нет! Тут — «работа по площадям», тщательно продуманная идеологическая интервенция; прямо-таки разнузданная пропаганда «светлого будущего».

Глядя из нашего «болотца», что тут можно сказать? Впечатляет, чо...

 

 

Октябрьский номер журнала “Новый мир” выставлен на сайте “Нового мира” (http://www.nm1925.ru/),  там же для чтения открыты августовский и сентябрьский номера.

 

 

Версия для печати