Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2015, 6

Направив на звезды взгляд

стихи

Петухов Григорий Павлович родился в 1974 году в Свердловске. Окончил Литературный институт имени А. М. Горького. Автор книги стихов «Соло» (М., 2012). Лауреат поэтической премии «Московский счет». Живет в Москве.

 

 

 

 

* *

*

 

На камне круглом в темноте людская плесень,

всю сферу обметал как есть грибок,

но если вдруг кому достанет песен,

меж этой плесени он точно полубог.

 

Так воробья воспел один в простынке

и нежные сердца в момент пленил,

но чувствами гореть к одной подстилке

не вынес и покинул этот мир.

 

А был такойпод землю к мертвым лазил

(они живые мучаются там),

в кромешной тьме он высверкнул, как лазер,

и к жизни новой многих воспитал.

 

Чтоб подкатить к Марусе или к Тане,

настроили нам тонкий аппарат,

но и помимо чем-то напитали,

да и поныне что-то говорят.

 

Как в пыльных мебелях повальный обыск

или как в бездну тычет эхолот, —

про смерть и смерть перчаточника отпрыск

с подмостков нам вопросы задает.

 

Кто мог из нас ответ держать не парясь?!

Лишь время погодя один возник:

уж если жить нельзя, как в море парус,

на гибель в горы едет на пикник.

 

Чтоб с бабой за коктейлем не залипли,

не разбрелись, рыча и воя, по лесам,

не среди плесени, а в сумеречном лимбе

их всей артелью автор прописал.

 

 

 

Александр Александрович и другие

 

Мятое зеркало Пряжки 

колеблет полупомешанные дерева,

исторгает дыханье известки, ряски,

легкий запах дерьма.

 

Свет рассеянный в праздный остов

человека всклянь до бровей залит.

Закат, как ни силится, дальний остров

дотла не испепелит.

 

Сочиненьем стихов о Прекрасной Няне

сам из жизни изъят,

автор заметит: у местной пьяни

кроткий, кроличий взгляд.

 

В царство дряблой воды так и тянет сдаться,

в султанат золотого огня,

но внезапно трезвит на широкой груди дагестанца

надпись «Попробуй меня».

 

Бесхребетная жизнь расползается из канала,

льнет к фасадам, решеткам, к твоей руке,

гляньторчит из пальто вроде выцветшего коралла

с трепетным говнометом на поводке.

 

 

 

Смоленское

 

Сообщает папоротник хвощу:

оттого, говорит, я трепещу,

что расту на могилах и вижу то, что

не пристало растению видеть, — сны:

извиваются корни чудовищной кривизны,

ртом чернильным кричит подпочва.

 

И вообще, как растительности динозавр

я гляжу на действительность, как в кинозал,

где хохочут, целуются, лезут под юбку дурам,

где усталые зрители, не досмотрев кино,

постепенно уходят сквозь полотно

задний план насыщают бурым

 

колером, и поэтому, хоть убей,

с корнем вырви, — на мраморных Ниобей

и другие эмблемы надмогильных скорбей

я гляжу как на компост глядит скарабей.

 

Если б кошмар еженощный меня не тряс,

на погосте этом самая жизнь как раз:

тучный гумус и хвойный запах,

лучшая с Балтики по небу синева,  

раз мы задержаны здесь в синема,

те — у смерти в когтях, эти — у жизни в лапах….

 

Подземелья насельники к речи его глухи,

не сочувствуют ей лишаи да мхи

(не польстится на жирную шею, парадный китель,

зная окопную правду, вошь),

что ему может ответить хвощ

смерти местоблюститель?!

 

 

 

Из У. Х. Одена

 

Я прогуляться вышел,

Спустился по Бристоль-стрит,

Как поле спелой пшеницы

Толпы оживленной вид.

 

Внизу у реки полноводной,

Я слышал, влюбленный пел,

Под аркой железнодорожной:

«Не ведом любви предел!

 

Пока Африке и Китаю

Встретиться не довелось,

Река не стремится в гору,

За окном не поет лосось,

 

Пока океан сушиться

Не вывешен на бельевой

Веревке, и звезды, как гуси,

Не гогочут над головой,

 

Пускай проносятся годы,

Цветок, что держу в руках,

Времени не подвластен

Он будет цвести в веках

 

Но вдруг все часы городские

Скрежетать принялись и бить:

«Ты не обманешь Время,

Время не победить.

 

В отвалах ночных кошмаров

Голая правда живет,

Там Время из сумрака кашлем

Твой поцелуй прервет.

 

В мигренях и треволненьях

Жизнь катится в небытие,

И завтра или сегодня

Время возьмет свое.

 

Зеленые пасторали

Жуткий снег занесет,

Время смычки сломает

И разорвет хоровод.

 

Опусти же ладони в воду

По запястья и что есть сил

Вглядись в глубину и подумай

О том, что ты упустил.

 

Ледник грохочет в буфете,

В постели пустыня шуршит,

Сквозь трещину в чашке дорога

В страну мертвецов лежит.

 

Там нищий сорит деньгами,

Там ангел ревет, одержим,

И Джек Великаном обманут,

И падает навзничь Джил.

 

Взгляни же, взгляни в зерцало,

Ведь жизньэто благодать,

Пусть в горе своем ты не можешь

Другим ее даровать.

 

Встань, встань у окна, и слезы

Будут жечь и слепить,

Ты должен кривого соседа

Всем сердцем кривым любить

 

Уже было поздно, поздно.

Влюбленные скрылись прочь.

Умолкли куранты, и только

Сливались река и ночь.

 

 

Астрофилия

 

Направив на звезды взгляд, мне ль не понять,

если у них спроситьим на меня плевать,

безразличие здесьэто редкость как раз,

человек или зверь ужас вселяют в нас.

 

Было б любезно нам пламя звезды,

пылающей страстью к нам, когда мы страсти чужды?

Если уже никак равной любви не

бывать, то любить сильней разрешите мне.

 

Я, обожатель звезд, которым, не говоря

обо мне, в целом до фонаря,

глядя на них по ночам,

не скажу, что весь день скучал.

 

Исчезни они, умризвезда за звездой,

я бы привык глядеть на небосклон пустой,

ощущать чистый мрак беспросветных высот,

только, надо признать, это время займет.

 

 

 

Сентябрьский номер журнала “Новый мир” выставлен на сайте “Нового мира” (http://www.nm1925.ru/),  там же для чтения открыты июльский и августовский номера.

 

 

Версия для печати