Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2015, 4

Человек междуречен

стихи

Кузнецова Инга Анатольевна родилась в 1974 году в поселке Черноморском Краснодарского края. Окончила факультет журналистики МГУ. Поэт, переводчик, литературный критик. Автор трех книг стихов. Живет в Москве.

 

 

 

 

* *

*

 

Сбитые буквы читаешь: «цветы, рассада».

Будто шарманку заводят — нежность, надсада.

Голос растресканный, как скорлупа фасада.

Грубо машинка врезается в горечь газона.

Стекла колышутся, точно тепличная пленка.

Как робинзон под одну травяную гребенку

стричь устает! Он похож на обиженного ребенка

в блеклом, испачканном краской комбинезоне.

 

Город ветшает. Трава, бормоча, отрастая,

пишет собой. Гнутый стебель — почти запятая.

Лошадь наклонно стоит (эта странность простая),

вдруг возникая с холмом и цветной колокольней.

Прочие шутки пространства необъяснимы.

Пыльные липы бредут, спотыкаясь, как мимы,

мимо парящих в бреду, обнимаемых, снимых

к площади сумеречных голубей — там спокойней.

 

Прошлое сыплется. И проступают другие

бледные знаки. Зверь шерстяной ностальгия

где-то скребется, не пойман. Замедлю шаги я.

Город в песочных часах, он уже в перешейке,

падает вниз, исчезает в чашке подземной.

Переверни — в тишине чтоб стеклянно-музейной

трогать руками летящую над колокольней

лошадь. Как было сторуко, нежно, не больно —

буквы слепые под крышей пятиугольной.

 

 

 

 

превращения

 

я человеческий крот

выхожу на поверхность сознанья

выбираюсь из-под обломков

мысленных городов

после обвала

сердцетрясения

гнева-цунами

плача-потопа

после пожара

(каждый себе геродот)

 

здравствуй милое тело

мы кажется были знакомы

мини-иголки в кончиках пальцев

хрупкость твою выдают

тело улиточный сверток

да неужели я дома

в тебе?

я неловко танцую

пытаясь обжиться поверить в уют

но замираю вдруг у окна

на полужесте

 

там собака бегущая против шерсти

с улыбкой на длинном лице

и уже я так явно в ее удивительной шкуре

в длинношерстном потрепанном пальтеце

с разлохмаченной шевелюрой

 

мир понятно опасен

и так невместимо прекрасен

он машинно-ужасен

пахуч и колбасен

и я

каталог его запахов

 

мертвого волка в витрине музея

нет загадочней и страшней

не хочу но глазею

сама не своя

 

я собака и друг

человека

но все-то вокруг

человечье

красота и увечье

смущенье добра или логика зла

я стараюсь не выдать испуга

рычанием-речью

зло я чую подшерстком

но за перекрестком

тревога прошла

 

отправляюсь на поиски поздней

целебной травины

так растенья невинны

так стойки они

я смотрю с восхищеньем

как из неуклюжей бестрепетной глины

вылупляются стебли

вот так же из темных скорлупок

нежные дни

 

я грызу стылый лист

превращаясь в прожилку и терпкую горечь

я готова короткую жизнь

провести на холодном ветру

в этом кротком осеннем

межлиственном разговоре

прошептать

«не печальтесь я скоро умру»

 

а потом я смешаюсь с землей

и в подземные воды

вместе с братьями-сестрами попаду

мы сольемся в лесные ручьи

о великое круговращенье природы

мы частицы

общие и ничьи

 

эскалатор-река

ты неси меня сразу в открытое море

я хочу ощутить все на свете

уже не боясь

потерять себя

только б держать в ослепительном мире

с темнотой и деревьями

облаками и птицами

и породами горными

и животными гордыми

и любимыми и беззащитными лицами

связь

 

 

 

* *

*

 

ветряные мельницы смерти

вертятся вертят

маховики

мясорубок вращаются

чисть же свой щит

дон кихот средней руки

поржавелые латы твои

что бряцают в уме

никому не отпор

но в стотысячный раз

на дурацкой войне

мясника победит фантазер

осторожнее

не раздави муравья

он как будто за крошкой бежит

а на деле стремится

в такие края

где свободы печаль и самшит

эти ты или я

эта плоскость стола

для него как чужая земля

от настольного солнца

ему холодней

чем тебе от бессмысленных дней

 

 

* *

*

 

падалица тепла яблочные тела

нежность утренняя близорука

в трубку овсюжную из горячечного стекла

ветер выдул округу

выдумал

дышат держатся но дрожат

лимбы росы мерцающие разночтенья

в платье промокшем странствовать дорожа

вашей дружбой растенья

долго идти сжимая нечеткую тень

до концентрированного ночного

человека

тайно теплящего в темноте

тело дня травяного

 

 

 

* *

*

 

Солнечный текст

проступает сквозь влажные клены.

Вот идет человек изумленный.

В луже плывет

неуклюжий китовый капот.

Воздух подвешен на провод неявного смысла.

Тополей многозначные числа

то толпятся, то рвутся вперед.

Обернешься врасплох —

коридор красоты бесконечен.

Скороход, дон кихот

человек междуречен.

Спотыкаясь, то правым, то левым плечом

задевает за стены,

и кажется: душно и нечем

заглушить (красота не при чем).

Но осенняя скрипка в уме,

но небесные материалы —

синь, сгущенья, судьба в натуральную величину…

Но пейзажи, что так близоруки,

но не потеряли

ни блистательность, ни глубину!

 

 

Июльский номер журнала “Новый мир” выставлен на сайте “Нового мира” (http://www.nm1925.ru/),  там же для чтения открыты майский и июньский номера.

 

Версия для печати