Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2015, 4

Неисправные времена

стихи

Кублановский Юрий Михайлович родился в 1947 году в Рыбинске. Выпускник искусствоведческого отделения истфака МГУ. Поэт, эссеист, публицист. Живет в Переделкине.

 

 

 

* *

*

 

Хоть много гонимых судьбою взашей

друг другу вдогон полегло корешей,

я голову всё ещё прямо несу,

как пленный поручик в Катынском лесу.

 

Не бойся движеньясебе же шепчу,

как будто шепчу своему палачу, —

туда, в зарубежье отмеренных лет,

где нету пространства и времени нет.

 

Но вдруг там, как грешная жизнь ни худа,

заволжские впрок прихватив холода,

я с Елизаветою, Божьей рабой,

ослепшая матушка, встречусь с тобой.

 

 

 

В театре

 

Евг. Карасёву

 

Будто приметивший в шекспировском действе

ведёрко с суриком

на случай новых кровопролитий,

гляжу в закулисье мира.

 

Но всё больше одолевает тревога:

неужели нынешнее сгущенье

катастроф, обстоятельств, третирования России

приведёт к чему-то,

за что всем придётся ответить

вряд ли правильным последним ответом

и уже не на скрипучих подмостках?

 

А нарумяненный лицедей,

после успешных схваток

шатающийся как пьяный

среди бутафорских дебрей и сиреневых валунов

не унять ослепшего от софитов, —

заскулив,

метнётся в ряды партера,

доберётся и до галёрки.

 

2014

 

 

 

Новый Вильнюс

 

В вильнюсских позлащённых кронах,

в захолустном, милом душе барокко

закрепилась память о нашей нищей

молодости с мятежным драйвом.

До того, как затрещала по швам держава,

слишком многим успевшая опостылеть,

воздух здесь казался поразрежённей.

 

Всё теперь в Литве по-иному:

тут натренировывают сознанье

и подкорку простодушных аборигенов

на одно:

враг номер одинРоссия,

хищник, клацает челюстями,

зарясь на литовское горло.

 

А спасенье — в юбках брюссельских геев,

записавших русских людей в злодеев.

 

Всё ещё уляжется, утрясётся

про себя шепчу я немым движеньем

губ, не давая прорваться звуку.

Тишина такая

Глянь-ка за баллюстрадку:

колония лилий прибилась к берегу

и дрейфует на йодистой, тёмной,

вполне питьевой воде.

 

10.IX.2014

 

 

 

* *

*

Я глазам и ушам не верю:

ладно, людицелые государства

задыхаются в неуёмном

лае на отверженную Россию,

 

отстоявшую бухты Крыма,

соплеменников, память сердца,

тень последнего своего монарха.

 

Если б мне такое в 80-х

напророчил кто-нибудь,

я, пожалуй,

у виска покрутил бы пальцем,

только в мнении своём укрепившись:

мол, всё это байки для бестолковых,

осовеченных, оглуплённых граждан

байки, что мы миру чужие.

 

Но забыть приходится день вчерашний.

Неужели то, чему суждено, случится?

«Поднимите мне векикомандовал монстр из страшной

сказки Гоголя, таинственного провидца.

 

Говорят, что янкиты, брат, жалок)

все в одной корзине не держат яйца.

Так факир под бой барабанных палок

из цилиндра за уши вынул зайца.

 

Сентябрь 2014

 

 

На черноморском закате

 

Ещё сердолики

не стали тогда мародёров

добычей — и крики

там чаек хриплы от укоров.

 

 

Великолепие, затрапеза,

богемность Крыма.

И наша встреча у волнореза

как пантомима.

 

Вот так же некогда повстречались

Эфрон с Мариной

По небу гряды перемещались

тьмы голубиной.

 

Он с войском, терпящим пораженье,

ушёл за море.

Есть белизна и в моём служенье,

его растворе.

 

Жизнь отмеряет нам срок за сроком,

блазня отсрочкой.

Вон огоньки на мысу далёком

зажглись цепочкой.

 

20.IX.2014

 

 

Под Вязьмой

 

Есть место им в полях России

Пушкин

 

На весях Вязьмы минувшим летом

гостил, — где некогда в аккурат

под старой липой с подсохшим цветом

спал на походной кошме Мюрат.

 

Есть безответная, вероятно,

загадка, кто б ни давал приказ,

в немотивированных затратных

бросках в Россию армейских масс.

 

Живой, как пишется в сводках, силы

без счёту тут полегло, и вот

теперь поля её суть могилы

своей и многих чужих пехот.

 

И только певчие невидимки

их тут и чествуют в заревой

слоящейся по бурьянам дымке

ещё при звездах над головой.

 

2014

 

 

 

Осень в библиотеке

 

Окно

с многослойным подвижным золотом

с вкраплениями рябины,

ослепляя, не освещает

усадебной темноватой библиотеки,

запущенные тома

старых европейских искусствоведов,

без методологии, чистых сердцем...

 

С возрастом я сделался аутистом.

С ними мне удобнее,

чем с живыми.

Вот уйду, и кто их ещё откроет?

Кто их, неподъёмных, поднимет?

Разве что внучка Софья

вдруг узнает холодок моих пальцев,

по-над тусклой залежалой страницей

всё стараясь сфокусировать зренье...

 

28.IX.2014, Поленово

 

 

 

 

* *

*

 

В непосильные, неисправные времена

разве что и держат на плаву какие-то фрагменты реальности:

вот сирень рвётся из церковной ограды,

всею тяжестью на неё навалившись;

вот колония лилий в йодистой дрейфует воде;

а зимой с плакучих ветвей

посыплются изморози радужные крупицы

 

Есть в Ипатьевской обители образ

«Не рыдай Мене Мати».

В теснёном, огибающем изображенье окладе

Мать с истощённым пытками Сыном.

Выглядят как сверстники, одногодки.

Вся онаотчаянье, вопрошанье,

положила ладонь Ему на грудную клетку,

словно тщится утишить боль.

Он жевесь уже не с ней и не с нами.

 

Снег завалит берега костромские.

Наконец, приспеют сроки молиться

как бы только не последние сроки

в меру веры на спасение уповая.

 

13.IX.2014

 

 

 

* *

*

 

Памяти Н.М. Любимова

 

Поветшавший томик молитвослова

с выцветшей шелковистой закладкой — 

от времён подсоветских лютых,

православных бдений полуподпольных.

Самым краешком зацепил ту пору

я в послевоенном её изводе.

Засыпая при трепетном огонёчке

всё глядел на бабушкины поклоны.

В том же доме старые мологжанки,

как теперь домысливаю, монашки,

на заказ под вырезами сорочек

вышивали кисточки барбариса.

Двор зарос лекарственною ромашкой.

Что крещён в младенчестве, в строгой тайне

я и не догадывался до самой

вегетарианской оттепельной болтанки

 

Тютчев завещал не роптать на время.

Я и не ропщуни вождя, ни сыска.

Но зачем разверзлась над нами всеми

до глубин космических зона риска?

 

27.Х.2014

 

 

 

Кровоток

 

И.С.

 

В декабре сосновая чешуя

золотится над целиною снега.

И свежей волнистая колея

от несостоявшегося побега.

 

Ссыльный поспешил оборвать досуг

и, пока шатаются трон и вера,

на плацу Сенатском явиться вдруг

заодно с бастардами Робеспьера.

 

Так что девам в платьях, похожих чуть

по тогдашней моде на пеньюары,

высоко под утро вздымали грудь

апокалиптические кошмары.

 

Только хвою тёмную теребя,

не пустил Творец своего абрека:

молодого, ищущего себя,

но уже великого человека,

 

чьи созданья за пеленой снегов

кровоток России без берегов.

 

6.I.2015

 

 

 

Зловещая зарисовка

 

Предрождественской, предпраздничною порою

на посверкивающем лондонском перекрёстке

встреча мужчин в приталенном кашемире.

С наступающимнегромкие баритоны.

Сумерки потемнели.

 

Кто они? Братки девяностых,

уцелевшие в убойных разборках,

поменявшие мурло на личины?

Уж скорей, пожалуй что, их патроны

родом из комсомола.

Новоиспечённые джентльмены.

 

Декабрь 2014

 

 

Июльский номер журнала “Новый мир” выставлен на сайте “Нового мира” (http://www.nm1925.ru/),  там же для чтения открыты майский и июньский номера.

Версия для печати