Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2015, 12

Письмо окраине

стихи

 

Ибрагимов Денис Олегович родился в 1980 году в Ташкенте. Окончил Ташкентский государственный технический университет. Выпускник Открытой литературной школы Алматы сезона 2013 — 2014. Публиковался в сборнике произведений выпускников ОЛША «Большая перемена» алматинского издательства «СаГа».

Работал копирайтером и креативным директором рекламных и пиар-агентств. В настоящее время занимается частным предпринимательством, общественной деятельностью, публицистикой. С 2003 года живет в Алматы. В «Новом мире» публикуется впервые.

 

 

 

Экскурсия

 

 

С одной стороны лужки вдоль его забора —

коровы жующие, коровы мычащие.

С другой стороны кабаки вдоль его забора —

люди жующие, люди мычащие.

 

Это центральное кладбище столицы Узбекистана

с православной церковью в середине,

без межнациональной розни на любом из участков:

цыгане, армяне, славяне, странные христиане

с азиатскими именами, лежащие в добром соседстве

друг с другом. И все, что их беспокоит, — живое.

 

Живая почва выплевывает надгробия,

выдавливает надгробия, выкорчевывает надгробия,

демонстрируя силу, волю, энергию,

подтверждая власть почвы над плотью.

 

Заброшенные надгробия — умирающие надгробия.

 

Живая родня ухаживает за надгробиями,

украшает память надгробиями, ублажает надгробиями

собственную уверенность, будто все, что нужно покойнику, —

не покой, а величественность,

мраморная,

гранитная,

стильная

величественность с качественной оградкой.

 

Дорогие надгробия — бессмертные надгробия.

 

Все эти ангелы, клумбы, навесы

напоминают борьбу за титул чемпиона

по устройству жилплощади для вечной жизни.

И вот к участию в первенстве присоединился памятник

легендарной местной футбольной команде —

погибшей трагически, захороненной с блеском,

на лучшем месте и в лучшем виде, —

безо всяких усилий, на правах достопримечательности

много лет побеждавший в кладбищенском соревновании

в номинации «Круто».

Но, похоже, кому-то

показалось, что крутость увяла с годами,

что мемориалы тоже подвержены увяданию.

И памятник реконструировали, добавив стену

с золотыми словами,

с композитными ордерами,

с прочим приятным пафосом.

 

Подобным надгробиям трудно даются определения.

 

Вход на погост — часто выход. 

В хорошем смысле: в обеих ролях одни и те же ворота.

И о том, что внутри, уже не до воспоминаний снаружи.

Только город и голод. Звук коровы и запах ее ипостаси.

 

 

 

Разговор

 

Мне говорят, заговаривают, будто бы отговаривают:

— Искусство — вселенная,

литература — галактика,

планета — поэзия,

слово — ось.

Пыль ты мгновенная,

пробовал — слазай-ка,

больше не лезь туда,

просто — брось!..

 

Мне говорят, заговаривают, будто бы выговаривают:

— Искусство — религия,

литература — конфессия,

поэзия — миссия,

слово — храм.

Куда ты — где лики — а,

наглая бестия,

куда атеистом ты

прешься, хам?!

 

Мне говорят, заговаривают, будто бы приговаривают:

— Искусство есть вечное,

литература — бессмертие,

поэзия — ключ к ним,

живая вода.

А ты своей речью, что

даже к беседе не

годна, ты — вьючным

плюешь туда!!!

 

Я говорю:

— Я, — говорю,

— вас и не уговариваю.

Я, — говорю,

— так говорю,

так, — говорю, — разговариваю.

 

 

 

Письмо окраине

 

Как ты, окраина, сидящая на кортах,

с запахом пива и молока матерей во ртах,

чья подворотня — школа, чей вуз — бардак?

 

Ты такая, как прежде? Умеешь, прорвавшись, жечь

словом, раздувая словарь, обнажая раздумий желчь,

сиречь — нищая, обогащаешь речь,

 

если клянешь кого, когда кланяешься менту,

женишься на последнее, одалживая фату,

не веришь наутро, что выловишь рыбку ту?

 

Любишь ты что, ненавидя конец суббот?

Что ты питаешь, сливая мочу и пот

и от забот избавляясь, сдавая их в детский спорт?

 

Чтешь ли отца своего, а мать, а Его закон?

Много ли ставишь на кон, или все — за кон?

С какой стороны стоишь, воздвигая новый загон,

 

то есть ты прячешь, — или тебя за дверьми с замком?

Куда направляешься, чистя маршрут плевком —

или плюешься, чтобы обратный путь был знаком?

 

Как различаешь и различаешь ли бытие и быт,

путаясь в датах и числах кухонных битв?

Для чего выживаешь, снуя меж ножей и бритв?

 

Без обид, окраина, нам один смысл, одна цель.

Целое мы, я — кислая мякоть, ты — горечь цедр.

Целое мы. Потому и не видимся вовсе.

Твой центр.

 

 

 

            Обострение

 

Платье вброшено, чтобы отвлечь от повешенного.

Выстрелы сделаны, чтобы отвлечь от платья.

 

В эру фейсбука каждый имеет право на версию.

И на инверсию. И на перверсию.

Коль уж весна —

перезиговали.

 

Мишень оправдывает средства. 

Средства оправдывают мишень.

 

СМИ выживают, распространяя смерть,

потому что смерть есть такая снедь

сколько ни слопай, нельзя наесться.

Телевизор вспотел, телефон вспотел.

 

Гроб — это средство передвижения тел

с глаз долой. Но не вон из сердца.

 

Плоть всегда остается крайней.

 

 

02.03.2015

 

Версия для печати