Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2015, 11

Говорят, здесь жили немцы

стихи

Демидов Олег Владимирович родился в 1989 году в Москве. Поэт, прозаик, публицист, литературовед. Окончил филологический факультет Московского гуманитарного педагогического института. Составитель собрания сочинений Анатолия Мариенгофа (М., 2013). Подготовил к изданию биографию Мариенгофа. Автор книги стихов «Белендрясы» (СПб., 2013). Живет в Химках.

 

 

 

*   *

  *

 

говорят, здесь жили немцы —

пивовары, рыбаки, —

не поверю, хоть ты тресни,

хоть заплачь ты от тоски:

 

нету клопсов, нету пива,

нет былой архитектуры —

всюду новоделы в стиле

русской тяги до культуры

 

и особо до мультуры

пития простой мочи —

хоть ты лопни, хоть ты вздуйся,

но не пиво, не кричи,

 

не кричи так, Бога ради,

есть у нас Европа:

не Калининград, а

Питер с Петергофом

 

(говорят, там жили немцы,

сразу видно: жили

так, что снова в сорок первом

с танками пришли к нам);

 

что до клопсов, что до киша,

нету их тут ни шиша,

хочешь водку под шашлык да

помидорца-огурца

 

говорят, здесь жили немцы —

пивовары, рыбаки, —

не поверю, хоть ты тресни,

хоть заплачь ты от тоски

 

 

Балтийский романс

 

  Adagio

 

      1

 

город бездомных котов —

город без чаек;

горы морских валунов

ветер качает;

вечер закружит качели

позднего лета:

август, прохлада и свечи

звёздного неба

 

     2

 

толпы фонарных столбов,

пара влюблённых,

бар, на столе натюрморт

вазы фруктовой,

фразы не в такт, невпопад

и невесомы,

дальше путь на променад

к синему морю

 

   3

 

белый песок у травы,

к морю — янтарный,

двое идут у воды —

волны кружат их;

сколько тревог и волнений,

столько и щемит,

тянет-потянет неверный

девичий трепет

 

   4

 

если б не август и если б

не вино красное,

если бы парень не встретил

девицу красную,

море не билось о берег

так бы отчаянно,

море не било о берег

этого парня бы

 

     5

 

в память о нём она носит

бусы янтарные,

бусы в оправе ручной из

лунного камня

и приезжает сюда

каждое лето

бросить венок белых астр

в белую пену

 

    6

 

я отдыхал в этом городе,

видел его

летние домики, дворики,

стаи котов,

встретил и старую немку

в бусах янтарных —

под руку с мальчиком мелким,

внуком иль правнуком

 

    7

 

ночь на морском берегу

необычайна:

волны с накатом бегут

к лунному камню,

только тот камень не прост,

только тот камень

скромно стоит во весь рост

за облаками

 

 

  Прогулка

 

шалман на променаде:

креплёное вино,

шаверма, пиво, раки,

а вечером кино;

 

а вечером кино

эпохи ранних постсоветов

менты, рыбалка, домино,

братки поверх барьеров;

 

поверх барьеров голубой

на море тот же, что на небе,

туристы, местные, ковбой

в дурацкой шляпе серой;

 

в дурацкой шляпе облаков

садится розовое солнце,

на пирсе песни про любовь

и матерки подростков;

 

и мат парней постарше,

в шалмане дующих вино,

на променаде танцы,

а рядом ролики и стол;

 

там рядом рыбаки

расселись поудобней —

на столике их спирт

и вяленая вобла;

 

и вялая рыбёшка

стегает волны плавником,

ещё, ещё немножко,

и мы пойдём домой

 

 

 

*   *

  *

 

наш дом — ковчег,

плывущий по туману

июльских гроз,

 

в нём сносит крышу,

избитую дождём,

как кот дворовою шпаной,

 

в нём стойбище проблем —

а у кого их нет? —

в нём скотный двор,

 

наш дом — ковчег, —

кого он сохранит,

кого побережёт —

 

тебя, меня, обоих? —

меняй обои лиц

и не меняйся

 

теряй обломки чувств

и не теряйся

под парусами дутых щёк,

 

наш дом — ковчег,

наш дом — корабль

в море треволнений,

 

кого он сохранит,

кого побережёт —

тебя, меня, обоих?..

 

 

 

  Коктейль

 

небо — перевёрнутая стопка

шота «Русский флаг»:

красный гренадин

голубой блю кюрасао

белая самбука

 

и я пью его до дна

на борту летящего в Москву

из Калининграда самолёта

 

дай-то Бог ещё одну

неба перевёрнутую стопку

дай-то Бог ещё одну

 

Версия для печати