Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2015, 10

В стране Ойле

стихи

Квадратов Михаил Евгеньевич родился в 1962 году в Сарапуле (Удмуртия), окончил факультет экспериментальной и теоретической физики МИФИ. Автор двух книг стихотворений и книги прозы. Живет в Москве. В «Новом мире» публикуется впервые.

 

 

 

*   *

  * 

 

ночами пожилой подросток

скребётся в чёрное стекло

передающего прибора

ага мелькнуло всё готово

окно каретка цукенголд

ну бабушка я всё доел

во сколько можно погулять —

но зависают сообщенья

 

 

для Л. Н.

 

О, Господи, уйми подземный зоосад,

Где ледяные пузыри застряли и висят.

 

Ещё животное Мицелий усмири,

Что белое снаружи, чёрное внутри.

 

Прислушайся: скрипит его хитин —

Тебя затянет вглубь, когда в лесу один.

 

Всегда внимательный, всегда невдалеке —

По пульсу выследит, потянется к руке

 

Над тёплым гумусом холодным языком,

По виду сыроежкой иль боровиком.

 

Я в детстве видел сатанинский гриб:

Но рвать его не стал — и не погиб.

 

 

*   *

  * 

 

За стеклом чужие лица,

Но шипит и веселится

Земляничный газ

В комнате у нас.

 

Будто шепчет: помечтаем,

Чем утешимся за краем,

Но не на земле —

Там, в стране Ойле.

 

 

*   *

  * 

 

ну кому какое дело —

сердце бедное болело

ни проверить, ни помочь —

после наступила ночь —

поутру они проснулись —

со двора пришел анубис

настоящий полупёс

сердце глупое унёс

 

 

*   *

  * 

 

онегин — гений фильмы тайной

опять всю ночь в случайной чайной

танцует пьяный кек-уок

не разгибая рук и ног

 

и в том же доме в том же зале

хотя его почти не звали

опять досадует гомер

певец гетер весов и мер

 

а нам с тобой моя услада

здесь ничего уже не надо

и всё до фени — мы в углу

уснули мирно на полу

 

 

*   *

  * 

 

по люберецкому рынку

бродит дедушка-негодяй

носит живые картинки

(там есть про меня и тебя)

и карточку неживую

(в ней тоже чего-то про нас)

мусолит их тасует

да и уронит в грязь

 

 

*   *

  * 

 

Когда, неумолимы и упорны,

На небе запоют чугунные валторны,

Когда усердные ночные сторожа

Начнут метать мешки с шестого этажа,

Когда соседи вызовут любезных за тобою,

Под полом захрустит, завоет за стеною

И квартиранты юные забудут в ванной ртуть —

Поспи, поспи, и выпить не забудь.

 

 

*   *

  * 

 

приращения смысла

и эстетической важности

не видит наградная комиссия —

председатель строчит карандашиком

результаты проверки:

дескать, время бессмысленно тратили

до войны две сестры-акушерки

и братья-копатели

 

 

*   *

  * 

я то что я ем

соцветием

carpe diem

                             К. Л.

 

хренли дни хватаем

поиграли с трамваем

в лосином перелеске

апельсином на леске

голова анубиса

всё смотрел в небеса

но подумал съем

тот кто глух и нем

cave canem

 

 

*   *

  * 

 

вдоль дороги навороченной

от любви до окаянства

расползаются верёвочки

безнадёжного пространства

и одной секретной рощицей

доползёшь до середины

поглядеть как время крошится

на весёлые пружины

 

 

*   *

  * 

 

дядя, приглядись, на шууданской марке

наш ненастоящий персонаж

гонит перелётный экипаж,

притворяется, что нам везёт подарки:

шкварки, колбасу без соли, профитроли;

но попал в плохую полосу —

и его свирепый маугли заколет

понарошку в сумрачном лесу

 

 

*   *

  * 

 

году примерно в семьдесят втором

стояла яркая грибная осень

с соседями отправились искать грибы

на пригородном из пяти вагонов

в восьмом часу до станции бугрыш

когда приехали — увидели толпу;

неподалёку местный почтальон

кричал, что скорый барнаульский сбил кентавра

его разрезало могучим тепловозом;

сейчас, старик циничный, я б съязвил:

вот, кто-то выдумал поправить демиурга

и разделил-таки животное и человечье

(но как-то всё у вас неаккуратно)

в ту осень, будучи ребёнком, я заметил

что кровь кентавра красная, как наша

и было страшно

и взрослые испуганно шептались

и через слёзы ольга львовна объясняла

что это знак отчаянно плохой

(к войне, наверное)

 

 

*   *

  * 

 

среди разлапистой науки

резвится дервиш леворукий

пружиной скрутится — заводится курок

натравят дворника — кидается без ног

без рук без головы по шаткому мосту

и улетает в пустоту

Версия для печати