Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2014, 1

Сквозь облак памяти земной

стихи

 

Минаков Станислав Александрович родился в 1959 году. Поэт, переводчик, прозаик, эссеист. Автор нескольких поэтических книг. Член Национального союза писателей Украины, Союза писателей России и Всемирного Пен-клуба (Московский центр). Лауреат российских и украинских литературных премий. Живет в Харькове.

 

 

 

 

 

*   *

  *

 

 

Не проспи свою смерть,

                  не проспи, не проспи, не проспи, говорю.

И Григорий про то Палама говорит.

Не проспи, как проспал-просыпаешь — живую зарю,

что к заутрене в небе горит.

 

Как проспал-просвистал золотистые дни

(золотые?), так смерть не проспи.

Там такие начертаны светы-огни!

Бди! Последние зубы сцепи!

 

Там такая, быть может, грядёт благодать,

что ни в сказке, ни даже пером!..

И всего ничего заповедано: ждать.

И молиться. И бодрствовать, слышишь, не спать!

И лужёную глотку со страху не драть:

«Эй, паромщик, когда же паром?»

 

Ты представь, что за всю-перевсю хренотень,

оттого, что тверёз, а не спишь,

разорвётся завеса: сквозь жизни разверстую тень

смерти свет сокровенный узришь!

 

Значит, стоило, стоило, стоило, стоило ждать

и рождаться, и мучиться-жить!

Даст ведь, даст! Отчего же не дать?

…Хоть в полглаза! Хоть каплю испить!

 

 

 

 

 

Про Иова

 

1.   И тогда Саваоф говорит:

     Я не слышу, что он говорит.

     Погодите, пусть он говорит...

2.         Все затихли, а он говорит:

            Подаянье Твое — велико.

            Стражник Твой меня зорко стерег.

3.         Ты пролил меня, как молоко,

            Ты сгустил меня, словно творог.

            Надо мной Твоя стража стоит.

4.         А на мне — плоть гниет и болит.

            Я живу, опрокинутый ниц.

            Я не вижу ресницы денниц.

5.         Мои вежды закрыла метель.

            Вот во тьме застелю я постель,

            Вот я гробу скажу: ты отец,

6.         Вот я червю скажу: ты мне мать,

            И настанет конец наконец.

            Кого нету — не сможешь имать

7.         Даже Ты, даже Ты, даже Ты…

            Что же Ты свысока, с высоты

            Малых плющишь и нищишь?.. Я — плющ,

8.         Овивающий стопы Твои.

            Но скажи, где же дети мои,

            Где верблюды и овцы мои?

9.         Отчего я и гневен, и злющ,

            И гугнивее день ото дня?

            И тогда Саваоф говорит:

10.       Твои дети, стада — у меня.

            Не пекись, не печалься о них.

            Я забрал их от здешних корыт,

11.       Чтоб сокрыть во чертогах иных.

            Отвечай перед Отчим лицом:

            Ты ли будешь тягаться с Отцом?

12.       Ты ли выправить волен Мой суд,

            Оправдаться ль, Меня обвинить,

            Коркодела поддети на уд,

13.       Нечестивых во тьму отменить?

            Бедный Иов тогда говорит:

            Был я слухом, но зрением — врал,

14.       Я в Тебе видел только себя.

            А теперь я увидел Тебя!

            И тогда Саваоф говорит:

15.       Посему — принимаю тебя,

            Вдвое больше воздам, чем забрал.

            И другим говорит: этот — мой.

16.       Этот — мой, пусть его поживет,

            На земле поживет на живой

            И, насыщенный днями, умрет.

 

 

 

Ванечкина тучка

 

посадил ванюша маму в землю как цветочек

на оградке черной белый завязал платочек

маленький платок в котором маменька ходила  

синий василёк на белом. скажут: эко диво!

 

только други мои други диво не в платочке

и не в синеньком на белом маленьком цветочке

а в такой слезе горючей и тоске нездешней

что носил в душе болючей ванечка сердешный

 

а ещё в нелепой тучке — через год не раньше

люди добрые узрели над макушкой ваньши

облачко такое тучка с синеньким бочочком

над башкой ванятки встала нимбом аль веночком

 

маленькая как платочек меньше полушалка

всех жара жерьмя сжирает, а ваньку — не жарко

ходит лыбится ванюша солнце не печётся

и выходит это тучка так об нём печётся

 

а когда и ливень хлынет, ванечку не мочит

ходит малый по равнине — знай себе хохочет

надо всеми сильно каплет и не прекращает

а ванюшу этот ужас больше не стращает

 

 

 

Сон о Христе

 

                                    Вольфгангу Казаку

 

...А под утро видел во сне Христа:

в светло-сером, плат вишнёв на плечах.

Он молчал. Словно совесть моя — чиста.

А я знал, знал, что нет, не чиста!

Но укора не было в долгих Его очах.

 

Он стоял от меня в двух иль трёх шагах.

А за Ним стояли ученики,

Благодать покоя в скрещённых держа руках.

И меня оставил мой грех, мой несносный страх!

...Но коснулась влага моей щеки.

 

И хотел воскрикнуть я: «Иисус!

Всё, что чаял я сердцем обресть, — есть Ты!»

Но не вышло слово из терпких уст,

и застыл я, плотью недужной пуст,

и сковала тяжесть персты.

 

И, глаза разверзнув, дрожа, как телок, —

я, с ушами, полными слёз,

в полутьме дышал в кривой потолок

и, ликуя, напрасный, постичь не мог:

Ты о чём мне молчал, Христос?

 

О ничтожной плоти, о грешной слепой душе,

о несчастной моей земле,

в нищете прозябающей, как в парше,

и почти забывшей Тебя уже?

О Вселенной, скулящей во зле?

 

Да, мой Боже, я тоже всему виной!

Да, Господь, я собой — прежде всех — казним!

В это утро, Вседобрый, Ты был со мной.

Но не знаю, как дальше мне быть с собой,

что мне делать с миром моим?

 

 

Дактилическое

 

Коль указал Андрюха Дмитриев

на лад созвучий дактилических,

живу, по-прежнему не вытравив

в себе позывов злых мелических,

 

хожу тропою сей и сицею, —

хоть выпало нам время то ещё, —

с весёлой толстенькой мопсицею,

похожей на Кота Котовича.

 

На чью ж любовь ещё надеяться?

Покрыта шёрсткой мягкой палевой,

мне косолапица-младеница

не скажет: «Надоел, проваливай!»

 

Легчают тяжести житейския;

у ней спасительная функция

Иосифа Аримафейского

иль Спиридона Тримифунтского.

 

Собака может быть водителем,

почти родителем, радетелем,

душевной кожи заменителем,

твоей судьбы живым свидетелем.

 

Одна, глазятами библейскими,

следит за утренней молитвою

и вслед идёт, и видит: бреешься —

когда по горлу водишь бритвою.

 

И ведь совсем не в наказание

потычет в ухо мордой искренной,

а в назиданье, в указание —

кто любит нас любовью истинной.

 

 

 

(Иосиф Отузский)

 

 

                                                             Андрею и Ирине

 

Толкнёшь языком и губами праправдашний некий

овечий и козий словарь — Киммерия, Мермекий —

и тут же провидишь, как ломаной, рваной равниной

поля Щебетовки[1] под щебет плывут воробьиный.

 

Кто сторож сему винограднику? Северный Осип.

На склонах у августа здесь — золотисто и ало.

Шуршит и заносит в шалаш виноградаря осень

надорванный край голубой своего покрывала.

 

Какая печаль: уезжая, становишься дальше,

и — объединительный — труден удел отдаленья.

Не ближе — как думалось, чаялось — всё-таки дальше;

хотя, в самом деле, спасительны эти селенья.

 

Хотя и для счастья содеяна бухты подкова,

как жизнь одолеешь? Какие приклеишь лекала,

какою слюной? — чтоб, отмерив, отрезать толково.

Ведь смерть и героев похлеще — в своё облекала.

 

Про чёрные трещины в пятках, не знавших сандалий,

забудешь, едва обопрёшься рукою о посох.

И сразу — слышней голоса из неузнанных далей;

се братья тебя вспоминают, скиталец-Иосиф.

 

Есть кровно-виновные братья. Есть братья иные:

азы зачиная, ты с ними упрочивал узы.

Блаженный, к тебе, облачившись в одежды льняные,

Кирилл и Мефодий — сдалече — заходят в Отузы.

 

1996, 26 сентября 2006

 

 

 

*   *

  *

 

Закат увидеть как рассвет,

дыша полоской заревою,

и вспомнить утренний завет —

теперь ли я его усвою?

 

И зреть зелёной новизной,

как зреет поросль полевая —

сквозь облак памяти земной

светлея и просветлевая.



[1] Щебетовка (греческое название — Отузы) — поселок у горы Карадаг (Киммерия), где в начале 1920-х О. Мандельштам, спасаясь от голода, работал на виноградниках.  По преданию, с лишком тысячу лет назад мимо Отуз проходили славянские первоучители Кирилл и Мефодий, возвращавшиеся с пропове-ди из Хазарского царства.

 

 

 

 

∙  ∙  ∙

 

Этот, а также другие свежие (и архивные) номера "Нового мира" в удобных для вас форматах (RTF, PDF, FB2, EPUB) вы можете закачать в свои читалки и компьютеры  на сайте "Нового мира" - http://www.nm1925.ru/

 

 

Версия для печати