Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2013, 6

Сцены из «Комедии ошибок»

Перевод и предисловие Марины Бородицкой

 

В Санкт-Петербурге готовится новое, пятнадцатитомное Собрание сочинений Шекспира под редакцией Сергея Радлова. Это проект Университетского издательского консорциума; в Собрание войдут даже так называемые dubia — пьесы, которые великому Барду принадлежат лишь предположительно. Будут там и новые текстологические комментарии, и построчные примечания, и богатый иллюстративный материал, прослеживающий, как менялся Шекспировский театр на протяжении веков.

Собственно, по заказу петербургского издателя я и взялась за перевод «Комедии ошибок» — и неожиданно влюбилась в эту раннюю, чуть особняком стоящую шекспировскую пьесу. Быстрая, бурливая, как ручей в половодье, она ветвится дельтой и, «впадая» в зрелого Шекспира, несет с собой предголоски «Двенадцатой ночи», «Укрощения строптивой» и, может быть, даже «Отелло» (только лейтмотив женской ревности звучит здесь, пожалуй, громче мужской). Пленило меня и версификационное разнообразие. Чуть ли не треть пьесы написана в рифму, причем встречаются и трехстишия, и правильные катрены с перекрестной рифмовкой, и даже (в 1-й сцене четвертого акта) — шестистрочная строфа. И еще мне показалось — прежде, чем признать полную и окончательную победу белого пятистопника, автор как будто примеривался к разным ямбам. Есть тут и четырех-, и шести-, и семистопные строки, иногда они чередуются друг с другом и с пятистопными, как в первой сцене третьего акта, усиливая впечатление веселой путаницы, азартной беготни…

Рамки журнальной публикации не позволяют, к сожалению, представить пьесу полнее. Надеюсь, что приведенные сцены и пояснительные «связки» между ними все же помогут вам почувствовать молодое обаяние этой истинно шекспировской вещи.

 

АКТ I

 

Сцена первая

Входят эфесский герцог С о л и н, сиракузский купец Э г е о н, с т р а ж а и т ю р е м щ и к.

Э г е о н

Что ж, герцог, пресеки своим приказом

И жизнь мою, и все невзгоды разом.

Г е р ц о г

Не жди пощады, гость из Сиракуз,

Я от закона отступать не стану.

Вражда и распри, что порождены

Жестокостью, с какою ваш правитель

Казнить эфесских повелел купцов,

Кому на выкуп злата не достало, —

Вражда сия и кровь тому виной,

Что взгляд мой тверд и суд мой беспощаден.

С того злодейства начался раздор

Меж городами, и у нас в Эфесе,

И в Сиракузах издан был указ:

Торговые и прочие сношенья

Для горожан строжайше запретить —

Так на обоих решено советах.

Узнай же: если житель Сиракуз

В Эфесской гавани или на рынке

Замечен будет, или наш купец

Отправится с товаром в Сиракузы,

Такому — смерть, а весь товар — в казну;

Лишь откупившись тысячею марок,

Спастись он может. За твое добро

Не выручить и сотни в день базарный,

И по закону будешь ты казнен.

Э г е о н

Пусть так! Одно мне служит утешеньем:

Что настает конец моим мученьям.

Г е р ц о г

Ответь нам, сиракузец, в двух словах:

Зачем ты свой родной покинул город

И для чего приплыл сюда, в Эфес?

Э г е о н

Едва ль возможно описать словами

Все злоключенья, выпавшие мне.

Лишь силясь убедить, что не преступник

Пред вами здесь, но жертва злых стихий,

Я к повести печальной приступаю.

Рожден я в Сиракузах; там я рос,

Венчался с девушкой, достойной счастья,

И стал ее несчастьем. Но сперва

Судьба нам улыбалась: я на судне

Возил свои товары в Эпидамн

И торговал с прибытком. Но внезапно

Скончался компаньон мой; весь товар

Остался без присмотра; я поехал

Улаживать дела. Спустя полгода

За мною вслед отправилась жена.

Под сладким бременем изнемогая,

Она до Эпидамна добралась,

Где вновь я заключил ее в объятья.

И очень скоро сделалась она

Счастливейшей из матерей: два сына

На свет явились, до того похожи,

Что лишь по именам и различишь.

В тот самый час в гостинице той самой

Двух близнецов служанка родила —

Мальчишек, меж собой на диво схожих.

Я их купил и спас от нищеты,

Чтоб сыновьям моим служили с детства.

Супруге так хотелось поскорей

Перед родней похвастать близнецами —

Она меня с отплытьем торопила,

И нехотя я сдался.

Но увы!..

Уже на лигу удалились мы

От Эпидамна и беды не ждали,

Как вдруг ветрам послушная пучина

Разволновалась, в небе свет померк —

И тем ясней узрели мы во мраке

Всю неизбежность гибели. Я сам

Смирился бы со страшным приговором,

Но так рыдала бедная жена,

Как будто бы до срока нашу участь

Оплакивая, — да и малыши,

Ей подражая, так пищали хором,

Что поневоле стал искать я средство

Спасти нам жизнь или отсрочить смерть.

Без нас на шлюпке уплыла команда,

Покинув спешно тонущий корабль,

А нам осталась мачта запасная.

Жена к ней крепко привязала сына,

Рожденного вторым, а вместе с ним —

И младшего из мальчиков приемных;

Я так же поступил с другою парой.

Затем жена и я, мы с двух концов —

Детишек по двое оберегая —

Все к той же мачте привязались оба

И отдались теченью. Нас влекло,

Как нам казалось, в сторону Коринфа.

Когда же солнца животворный взгляд

Рассеял тучи грозные и волны

Лучами долгожданными пригладил,

На горизонте увидали мы

Два корабля, к нам шедших: из Коринфа

Один, из Эпидавра плыл другой.

И тут… Но нет, довольно! Продолженье

Пускай подскажет вам воображенье.

Г е р ц о г

Э, нет, старик! Рассказывай еще!

Тебя мне жаль, хоть я прощать не вправе.

Э г е о н

О, если б так же сжалились тогда

Над нами боги! Их не зря кляну я:

Ведь оба судна лигах в десяти

От нас уж были — вдруг перед глазами

Огромная скала — потом удар —

И мачта пополам! В тот миг судьба

Нас разделила ровно посередке,

Чтоб каждый утешенье получил

И каждый оставался безутешен…

Обломок мачты с плачущей женой

Снесло вперед: он легче был немного,

Хоть ей пришлось, бедняжке, нелегко.

Я видел издали, как их троих

Втащили на борт рыбаки с Коринфа.

Довольно скоро подобрал и нас

Другой корабль. Знакомые матросы

Нас приняли как дорогих гостей.

Но на тяжелом барке тихоходном

Нагнать давно уплывших рыбаков

Мы не смогли — и к дому повернули.

С тех пор я не был счастлив, только жив,

И дожил наконец до худшей муки —

Несчастья пересказывать свои.

Г е р ц о г

Послушай, ради тех, о ком ты плачешь,

Не прерывай рассказ: мы знать хотим,

Что было дальше — и с тобой, и с ними.

Э г е о н

Мой юный сын, из всех моих забот

Старейшая, — искать надумал брата.

Когда ему сравнялось восемнадцать,

Он в путь собрался вместе со слугой:

Ведь и тому от сгинувшего братца

Осталось только имя. Я рискнул

Их отпустить. Утраченного сына

Обнять мечтая, я утратил все…

Пять лет провел я в поисках. Обшарил

Все закоулки в Греции, объехал

Всю Азию — сюда же заглянул

Лишь по дороге к дому, напоследок,

Чтоб убедиться: здесь их тоже нет.

Как видно, город ваш и впрямь последний

В моей судьбе. Я умер бы счастливым,

Когда бы знал, что живы сыновья.

Г е р ц о г

Несчастный Эгеон! Для тяжких бедствий

Тебя мишенью выбрала судьба!

Клянусь тебе, когда бы не закон,

Когда бы не присяга и корона,

И все, чем мы не вправе пренебречь, —

Я за тебя душой бы поручился.

Тебе, однако, смертный приговор

Уж вынесен; отмена приговора —

Бесчестье для правителя, и все ж

Ты от меня получишь послабленье.

Даю тебе отсрочку, ровно день:

Весь день сегодня можешь ты в Эфесе

Искать друзей, родных — кто даст взаймы

Иль за тебя внести согласен выкуп.

Проси, моли — иначе ты умрешь.

Тюремщик, слышал? От него ни шагу!

Т ю р е м щ и к

Да, ваша светлость.

Э г е о н

Надежда эта не прочнее дыма.

Зачем тянуть, коль смерть неотвратима?

Уходят.

 

 

Сцена вторая

Входят А н т и ф о л С и р а к у з с к и й, Д р о м и о С и р а к у з с к и й и п е р в ы й к у п е ц.

П е р в ы й к у п е ц

Так не забудьте: вы — из Эпидамна,

Иль живо конфискуют ваш товар.

Вон давеча купца из Сиракуз

Поймали — не успел сойти на пристань.

Бедняга, откупиться он не смог,

И стало быть, по нашему закону

Еще до темноты его казнят.

Вот золото, что вы сберечь просили.

(Передает ему кошель с деньгами.)

А н т и ф о л С и р а к у з с к и й

(отдает кошель Дромио)

Снеси монеты, Дромио, в «Кентавр»,

Где мы остановились. До обеда

Осталось меньше часу; жди меня.

По городу хочу я прогуляться —

Пройтись по лавкам, поглазеть вокруг,

Потом вернусь в гостиницу обедать

И лягу спать: с дороги я устал.

Ступай же прочь!

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

Другой слуга поймал бы вас на слове:

Взял денежки да и подался прочь.

Уходит.

А н т и ф о л С и р а к у з с к и й

Пройдоха этот предан мне душой.

Всегда готов он разделить заботу

И шуткой меланхолию прогнать.

Хотите, сударь, вместе прогуляться,

А после отобедать у меня?

П е р в ы й к у п е ц

Я нынче со знакомыми купцами

Обедать зван и сделку обсудить,

Что мне сулит барыш. Прошу прощенья.

Я вам готов компанию составить

С пяти часов — и допоздна. Сейчас

Идти я должен. Встретимся на рынке.

А н т и ф о л С и р а к у з с к и й

Ну что ж, прощайте. Я бродить отправлюсь

По городу, куда глаза глядят.

П е р в ы й к у п е ц

Надеюсь, это вам доставит радость.

Уходит.

А н т и ф о л С и р а к у з с к и й

Доставит радость! Если бы он знал!

Я в этом мире — словно капля в море,

Что ищет и не может отыскать

Давным-давно потерянную каплю,

И всю себя истратив наконец

На поиски утраты, исчезает.

Так я разыскиваю мать и брата —

Забывши радость, потеряв себя.

Входит Д р о м и о Э ф е с с к и й.

 

А! Вот и тот, кто горести мои

С рожденья делит. — Ты за мной? Так рано?

Д р о м и о Э ф е с с к и й

Какое рано! Еле вас нашел.

Каплун горит, кабанчик пережарен,

Часы бьют полдень, а меня хозяйка

Бьет по щекам. Обед у нас простыл —

И оттого хозяйка горячится.

Обед простыл затем, что нет вас дома;

Вас нет затем, что вы не голодны;

Зачем же вы не голодны к полудню?

Затем, что где-то ели. Вывод прост:

Вы согрешили — мы же держим пост!

А н т и ф о л С и р а к у з с к и й

Постой, не тараторь. Ты где оставил

Кошель с деньгами, что тебе я дал?

Д р о м и о Э ф е с с к и й

Ну да, вы мне шесть пенсов дали в среду,

Хозяйкиной лошадке на подхвостник,

Так я их сразу шорнику отнес.

А н т и ф о л С и р а к у з с к и й

Послушай, я шутить не расположен.

Где деньги? Отвечай, да не дури!

Мы здесь чужие — как же ты решился

Такую сумму выпустить из рук?

Д р о м и о Э ф е с с к и й

Шутили б, сударь, дома, за обедом!

За вами послан я как гончий пес,

Вернусь один — разделает как зайца

Меня хозяйка. И на что часы,

Когда и так голодная утроба

К полудню будто колокол гудит?

А н т и ф о л С и р а к у з с к и й

Довольно, Дромио! Побереги-ка

Дурачества свои до лучших дней.

Где золото, что поручил тебе я?

Д р о м и о Э ф е с с к и й

Клянусь, я золота у вас не брал!

А н т и ф о л С и р а к у з с к и й

Бездельник, пустомеля, отвечай:

Как ты мое исполнил порученье?!

Д р о м и о Э ф е с с к и й

Мне порученье было — вас найти

На рынке и свести домой, где ждут вас

Обед, хозяйка и ее сестра.

А н т и ф о л С и р а к у з с к и й

Клянусь душой, ты скажешь мне, мошенник,

Где спрятал деньги — или я сейчас

Твою башку дурацкую взломаю,

Чтоб не паясничал, когда не просят.

Что с тысячею марок? Где они?!

Д р о м и о Э ф е с с к и й

Немало на лице моем помарок

От вас, да на спине — от госпожи,

Но тысячи не будет. И терпенья

Не стало б вашей милости, боюсь,

Когда бы я вернуть их попытался.

А н т и ф о л С и р а к у з с к и й

От госпожи? Какая госпожа?..

 

 

[С этого «разговора глухих» между пришлым Антифолом и местным Дромио начинается всеобщая путаница. Антифол Сиракузский все-таки попадает на обед к Адриане, жене местного Антифола, при этом уверяет, что он ей не муж, и объясняется в любви ее сестре Люциане. В разгар обеда появляется Антифол Эфесский с друзьями и пытается войти в собственный дом.]

 

 

АКТ III

 

Сцена первая

Входят А н т и ф о л Э ф е с с к и й, Д р о м и о Э ф е с с к и й, ю в е л и р А н д ж е л о и к у п е ц Б а л ь т а з а р.

А н т и ф о л Э ф е с с к и й

Синьор мой Анджело, чтоб на меня

Жена не злилась бы за опозданье,

Скажите, что у вас я в мастерской

Работу наблюдал над ожерельем,

Которое ей завтра принесут. —

Но что мне делать с этим недоумком?

Он все твердит, что я его избил,

Что денег требовал и отрекался

Я от жены и дома своего.

Дромио.)

Что это значит? Отвечай, пьянчуга!

Д р о м и о Э ф е с с к и й

Бранитесь как хотите, сэр, улики налицо:

Меня теперь любой болван прочтет, как письмецо.

Будь я пергамент — вы б давно свою узнали руку.

Скажите, чем я заслужил подобную науку?

А н т и ф о л Э ф е с с к и й

Скажу одно: что ты осел.

Д р о м и о Э ф е с с к и й

Похоже, так и есть:

Все бьют, гоняют и хотят ко мне на спину влезть.

Пожалуй, коли я осел, начну в ответ лягаться:

Кто с колотушками пришел — прошу остерегаться!

А н т и ф о л Э ф е с с к и й

Синьор мой Бальтазар, у вас усталый вид.

Надеюсь, мой обед вас несколько взбодрит.

Б а л ь т а з а р

Вы столь радушны, сэр, что без еды я сыт.

А н т и ф о л Э ф е с с к и й

Радушие, мой друг, — впрямь лакомое блюдо,

Но вдоволь добрых яств к нему подать не худо.

Б а л ь т а з а р

Не яства дороги — легко их приобресть.

А н т и ф о л Э ф е с с к и й

И ласковый прием — порой пустая лесть.

Б а л ь т а з а р

Когда прием хорош, и скромный пир во благо.

А н т и ф о л Э ф е с с к и й

Коль гость не голоден или хозяин скряга.

Но будь мои харчи дурны иль хороши,

Вам, добрый Бальтазар, здесь рады от души.

Они подходят к дому.

 

А дверь-то на замке.

Дромио)

Покличь там, чтоб открыли.

Д р о м и о Э ф е с с к и й

Мод, Бриджет, Марианна, Дженни, Джилли!

Д р о м и о С и р а к у з с к и й (по другую сторону двери)

Шут, олух, мерин, дурачина, пень!

Ступай к другим, коль глотку драть не лень.

Ишь, баб накликал, тут одной-то много…

Рот на замок — и скатертью дорога!

Д р о м и о Э ф е с с к и й

Что там за страж? Хозяин наш под дверью ждет, дурак!

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

И впрямь дурак, ведь там сквозняк — простынет он, бедняк.

А н т и ф о л Э ф е с с к и й

А ну, открой мне дверь, бездельник ты болтливый!

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

Скажите, кто вас пригласил и для чего пришли вы.

А н т и ф о л Э ф е с с к и й

Обедать мне пора, и я пришел поесть.

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

Едва ль сегодня, старина, вы поедите здесь.

А н т и ф о л Э ф е с с к и й

Кто в доме у меня закрылся от меня же?

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

Мне имя — Дромио, и я поставлен здесь на страже.

Д р о м и о Э ф е с с к и й

Он место у меня украл! Он имя взял мое!

За них я честно получал попреки да битье.

Нет, ты не Дромио, дружок, ты из другого теста,

Иначе звался бы ослом — или сменил бы место.

В доме (наверху) появляется Л ю с и; Антифол Эфесский и его спутники ее не видят.

Л ю с и

Эй, Дромио, кто там шумит, когда у нас обед?

Д р о м и о Э ф е с с к и й

Хозяин, Люси! Отворяй!

Л ю с и

Хозяин? Ну уж нет!

Он опоздал.

Д р о м и о Э ф е с с к и й

Да ты в уме? Ведь тут, как говорится:

Не может муж войти к жене — войдет, где отворится.

Л ю с и

А я иначе вам скажу: на «нет» управы нет.

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

Да ты не промах, Люси! Раз — и готов ответ.

А н т и ф о л Э ф е с с к и й (к Люси)

Паршивка дерзкая! Ты отворишь нам двери?

Л ю с и

Ведь вам сказали «нет»…

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

Глухие вы тетери!

Д р о м и о Э ф е с с к и й

Сейчас они у нас…

Он и Антифол Эфесский барабанят в дверь.

Начнут нести потери.

А н т и ф о л Э ф е с с к и й (к Люси)

Открой немедля, дрянь!

Л ю с и

Кто отдал сей приказ?

Д р о м и о Э ф е с с к и й

Сильней стучите, господин!

Л ю с и

Стучи хоть битый час.

А н т и ф о л Э ф е с с к и й

Сейчас я выбью дверь — и брань вобью вам в глотки!

Л ю с и

Вот для таких-то молодцов придуманы колодки.

В доме (наверху) появляется А д р и а н а; тем, кто снаружи, она, как и Люси, не видна.

А д р и а н а

Что там за шум и гам? Стеречь велела дверь я!

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

Похоже, в городе у вас буянят подмастерья.

А н т и ф о л Э ф е с с к и й

Ау, жена! Явилась наконец?

А д р и а н а

Я не жена тебе. Ступай, наглец!

(Скрывается в доме вместе с Люси.)

Д р о м и о Э ф е с с к и й

Вот вам размолвка любящих сердец.

А н д ж е л о

Радушия здесь нет и угощенья тоже.

Б а л ь т а з а р

И зря гадали мы, что ценится дороже.

Д р о м и о Э ф е с с к и й (Антифолу)

Под дверью гости ждут — на что это похоже?

А н т и ф о л Э ф е с с к и й

Здесь что-то в воздухе… но что, не разберу.

Д р о м и о Э ф е с с к и й

Да это холод, сэр — тут зябко, на ветру.

Там, в доме, греется обед; вы мерзнете снаружи —

Как не свихнуться от таких забот жены о муже?

А н т и ф о л Э ф е с с к и й

Дай что-нибудь, я выломаю дверь!

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

Тебе я тоже что-нибудь сломаю, уж поверь.

Д р о м и о Э ф е с с к и й

Ты лучше голову ломай, как выдержать осаду.

А коли нету головы, задай работу заду!

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

Охота дурака ломать? Пошел отсюда к ляду!

Д р о м и о Э ф е с с к и й

Чем посылать, позвал бы в дом да отворил бы дверь.

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

Родится ль птица без пера или без шерсти зверь?

А н т и ф о л Э ф е с с к и й (Дромио Эфесскому)

Пусть даст тебе сосед железный крюк иль «кошку».

Д р о м и о Э ф е с с к и й

И впрямь бесшерстный этот зверь проложит нам дорожку.

(Дромио Сиракузскому)

И в дом мы все-таки войдем, ведь нам давно пора

Взглянуть, что ты за птица — с пером иль без пера.

А н т и ф о л Э ф е с с к и й

Ступай живей и принеси мне лом!

Б а л ь т а з а р

Не надо, сударь, не ломитесь в дом.

Не сокрушайте вашей доброй славы

В горячке, имя чистое жены

Случайным не пятнайте подозреньем.

Ее терпенье, опыт, здравый ум

И скромность вам известны. Без причины

Она от мужа б не закрыла дверь.

Уверен я, все выяснится скоро

И смысл ее поступка мы поймем.

Я вас прошу, уйдемте потихоньку

И в «Тигре» отобедаем втроем,

А к ночи вы вернетесь — и супруга

Вам все благополучно разъяснит.

Ведь стоит вам лишь в дом ворваться силой

Средь бела дня, когда зевак полно, —

Пойдут немедля слухи, вашей чести

Непоправимый нанося урон,

Наветы, сплетни — словом, грязь такая,

Что не стереть и с гробовой плиты,

И дальним поколеньям не отмыться.

От предков к правнукам, из уст в уста,

Как хворь, передается клевета.

А н т и ф о л Э ф е с с к и й

Ну что ж, вы правы. Я уйду без шума

И, как ни горько мне, развеселюсь.

Есть у меня знакомая девица:

В речах остра, собою хороша

И с норовом, хотя и незлобива.

У ней мы пообедаем. Жена

Не раз меня корила — и напрасно! —

За эту дружбу.

(К Анджело)

Вы сперва домой

Сходите за цепочкой: уж наверно,

Она готова. Взявши, принесите

Ее вы к «Дикобразу», где живет

Та девушка. Подарок ей отдам я —

Хотя б назло жене! Ступайте, сэр,

И я пойду: от собственного дома —

В чужом искать радушного приема.

А н д ж е л о

Вы в «Дикобраз»? Я через час — туда ж.

А н т и ф о л Э ф е с с к и й

Недешево мне встанет эта блажь.

Уходят.

 

[Путаница нарастает, драгоценная цепочка по ошибке вручена Антифолу Сиракузскому, тогда как заказавший и не получивший ее Антифол Эфесский арестован за отказ платить. Уводимый приставом в тюрьму, он посылает Дромио (разумеется, не того) к жене за спрятанным в комоде кошельком с дукатами, чтобы его отпустили под залог.]

 

 

АКТ IV

 

Сцена вторая

Входят А д р и а н а и Л ю ц и а н а.

 

А д р и а н а

Так он тебя пытался соблазнить

Не в шутку? О сестра, как это было?

Сбивался ль он в речах? Терял ли нить?

Краснел или бледнел? Глядел уныло

Иль весело? В глазах мерцал ли свет

Сердечных вспышек и шальных комет?

Л ю ц и а н а

Он все твердил, что не жена ему ты…

А д р и а н а

И впрямь, жена такой не стерпит смуты.

Л ю ц и а н а

Что он впервые видит этот дом.

А д р и а н а

И впрямь, себя он держит чужаком.

Л ю ц и а н а

Речь завожу я о тебе —

А д р и а н а

И что же?

Л ю ц и а н а

Мне руку предлагает он и ложе.

А д р и а н а

Как добивался он любви твоей?

Л ю ц и а н а

Не знай я правды — дрогнула б, ей-ей.

Он превознес красу мою сначала,

А следом — речь…

А д р и а н а

И что ты отвечала?

Л ю ц и а н а

Дай досказать.

А д р и а н а

Нет сил моих! Язык

Во рту горит, из сердца рвется крик.

Ах он скотина! Старикашка грязный,

Косой, кривой, увечный, безобразный,

Тупой и грубый, злобный и скупой,

Уродливый и телом и душой!

Л ю ц и а н а

К чему так горевать о скверном муже?

Ушел — и с плеч гора. Ему же хуже!

А д р и а н а

Он не таков. Моя к нему вражда —

Лишь напоказ и для других. Как птица,

Чужих я отвлекаю от гнезда,

Но сердцем я люблю его, сестрица.

 

Вбегает Д р о м и о С и р а к у з с к и й с ключом.

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

Мой господин… Комод — кошель — залог!..

Л ю ц и а н а

Ты что, бежал?

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

Совсем я сбился с ног.

А д р и а н а

Что твой хозяин — весел? Не в обиде?

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

Он в преисподней, в Тартаре, в Аиде!

Его туда сам дьявол уволок,

В воловьей коже с головы до ног,

С железом на груди — спаси нас боже! —

На волка быстроногого похожий.

О, этот чёрт, он сердцем тверд, к мольбам и стонам глух,

По закоулкам, тупикам вострит свой песий нюх,

Он сзади по плечу вас — хлоп, и никакой поблажки:

Да-да, до Страшного суда сидеть вам в каталажке!

А д р и а н а

Что с ним случилось, Дромио? В чем дело?

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

Не знаю, дело в чем, а он в тюрьме.

А д р и а н а

Он арестован? Кто же подал иск?

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

Не все ль едино, кто там поднял писк.

Мадам! Во искупленье грешной плоти

Нужны дукаты. Вы ведь их пришлете?

А д р и а н а

Вот ключ, сходи за ними, Люциана.

Люциана уходит.

 

Кому же задолжал он? Это странно —

Долгов наделать за моей спиной…

Он что, не уплатил по закладной?

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

Нет, хуже! Мы, считай, уж на причале,

И тут — цепочка… Дили-дон! Слыхали?

А д р и а н а

Что, звон цепей?

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

Нет, время бьют как раз:

Мы расставались — было два, и уж гляди-ка, час.

А д р и а н а

Что, время вспять бежит? Вот новые порядки!

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

Завидит пристава оно — и прочь во все лопатки.

А д р и а н а

Ведь время — не должник. К чему же этот бег?

Д р о м и о С и р а к у з с к и й

Оно банкрот, и всех долгов не выплатит вовек.

К тому же время — ловкий вор, оно всегда при деле:

Крадется и у нас крадет минуты, дни, недели…

А коли вы банкрот и вор, и пристав на пути,

На часик отбежать назад — не грех, как ни крути.

Входит Л ю ц и а н а с мешочком.

А д р и а н а

Вот деньги, Дромио: внеси залог

И господина приведи обратно.

Дромио Сиракузский берет мешочек и уходит.

 

Идем, сестра. Надежд или тревог

Душа полна — самой мне непонятно.

Уходят.

 

[Надежды сбудутся, а тревоги разрешатся в конце пятого акта; но героям еще многое предстоит пережить. Мнимую измену мужа, мнимое предательство жены (объявившей мужа безумным), ревность, предсмертное отчаяние… Наконец, обе пары близнецов сойдутся в одном месте, а Эгеон и его сыновья обретут даже больше того, что искали.]

 

 

Бородицкая Марина Яковлевна родилась в Москве. Окончила МГПИИЯ им. Мориса Тореза. Известна как переводчик английской и французской классической поэзии, в том числе Джона Донна, поэтов-кавалеров XVII века, Роберта Бёрнса, Гилберта Честертона, Редьярда Киплинга, Поля Верлена и других. Автор первого опубликованного перевода книги Джеффри Чосера «Троил и Крессида».

Марина Бородицкая — автор более пятнадцати детских книг и шести сборников «взрослой» лирики. Лауреат литературной премии имени Корнея Чуковского (2007) и переводческой премии «Мастер» (2010). Живет в Москве.

Версия для печати