Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2013, 1

Книги

(составитель Сергей Костырко)

 

Игорь Богданов. Федоров в кино. М., “Русский Гулливер”, 2012, 52 стр., 300 экз.

Книга стихов известного екатеринбургского поэта, “легенды уральского постмодернизма 89 — 90 годов” — “На кухне у Касимова опять, / В просторных чанах варятся пельмени / И по углам, отбрасывая тени, / Сидят поэты семьями опят. // Сидят их жены, выпятив зады, / Сидит художник пополам с похмельем, / Сидит бутылка с иностранным зельем / И оставляет мокрые следы. // Уж полночь близится — хозяина все нет, / Уже проходят сроки всех гаданий — / Он, верно, спит в одной из дальних Даний / И наблюдает родину в лорнет. // Кто родину любил издалека, / Тот знает смысл корыстных вычислений — / Тот сам уже наполовину Ленин, / И Лениным пребудет на века”.

 

Игорь Вишневецкий. Ленинград. Повесть. М., “Время”, 2012, 160 стр., 1500 экз.

Роман, ставший лауреатом премии “НОС” за 2011 год; первая публикация — “Новый мир”, 2010, № 8.

 

Евгений Гагарин. Возвращение корнета. М., “Посев”, 2012, 214 стр., 800 экз.

Две повести русского писателя, эмигрировавшего в Германию в 1935 году, творческое становление которого состоялось за пределами родины, писавшего по-русски и по-немецки, Евгения Андреевича Гагарина (1905 — 1948). Повесть “Поездка на святки” — типичная эмигрантская ностальгическая проза, написана на материале детских воспоминаний о русской провинции последних предреволюционных лет. Сюжет второй повести, “Возвращение корнета”, строится на истории русского дворянина-эмигранта, вернувшегося в родные места в качестве переводчика немецкой армии — “…двадцатилетняя надежда становилась действительностью — корнет Подберезкин возвращался в Россию! Правда возвращался он не так, как представлял себе все эти годы…”, “…несло их не белое русское войско, не под победными знаменами вступал он на русскую землю, а в рядах чужой армии, воевавшей с его родной, хотя и оскверненной страной”.

 

“Двойной венец”. Эпос и драма латинского Средневековья в переводах М. Л. Гаспарова. Составление и предисловие М. Л. Андреева. М., РГГУ, 2012, 288 стр., 500 экз.

Из огромного переводческого наследия Гаспарова, относящегося к латинской средневековой поэзии, составитель, литературовед-медиевист Михаил Андреев выбрал только эпос и драму — сборник составили поэма Геральда “Вальтарий”, драма Хротсвиты Гандерсгеймской “Пафнутий”, трагедия Альбертино Муссато “Эцеринида” и три анонимных произведения: поэма “Роудлиб” (XI в.), которую принято считать первым рыцарским романом; “Комедия о трех девушках” — французская поэма, представляющая средневековую разработку овидианской эротики (XII в.); религиозная драма “Действо о Страстях Господних” (XIV в.).

 

Олег Дозморов. Смотреть на бегемота. М., “Воймега”, 2012, 104 стр., 500 экз.

Четвертая, но впервые представляющая так полно творчество поэта книга Олега Дозморова. Ранее вышли книги: Олег Дозморов. Стихи. Предисловие Бориса Рыжего. Екатеринбург, “Банк культурной информации”, 2001, 32 стр., 400 экз.; Олег Дозморов. Восьмистишия. Екатеринбург, Издательство Уральского университета, 2004, 36 стр. Тираж не указан. Из новой книги: “Нет интереса? Сочиняй, / воспринимай себя буквально, / метафорой пренебрегай, все прочее не гениально. / Учись и стань совсем другим, / чужим, ненужным и безвестным, / как эти тучи — серым в дым. / Естественным, неинтересным”.

 

Виктор Ерофеев. Акимуды. М., “Рипол Классик”, 2012, 496 стр., 7000 экз.

Новый роман известного писателя. От издателя: “Россия становится полигоном для мистического испытания, которое приводит к воскрешению мертвецов и к беспощадной войне между мертвыми и живыми. Вопрос: ёЗачем мы живем на этом свете?” решается на протяжении книги в огне революций, безумствах любви, кровожадности, секса, абсурда и святости, на очной ставке современных героев книги и └нового бога” Акимуда”.

 

Марина Палей. Жора Жирняго. М., “Эксмо”, 2012, 320 стр., 3100 экз.

Новый том в малом Собрании сочинений Марины Палей, предпринятом издательством “Эксмо”, — довольно необычный случай, когда как бы переиздание текста представляет во многом первую публикацию. Текст романа, написанного в не слишком распространенном у нас жанре романа-памфлета и впервые опубликованного в журнале “Урал” (2007, № 2), был значительно переработан для этого книжного издания.

 

Ирина Поволоцкая. Пумперникель и другие. М., “Б. С. Г.- Пресс”, 2012, 400 стр., 3000 экз.

Сборник повестей и рассказов лауреата Малой премии Аполлона Григорьева (1997) и Пушкинской премии-стипендии фонда Альфреда Тёпфера (2007), постоянного автора “Нового мира” (большая часть текстов этой книги впервые была опубликована в “Новом мире”) — повесть “Разновразие”, “Дядя Саша и Анечка”, “Утка по-пекински”, “Пештик и Плуштик”, “Куда скачут всадники” и другие произведения.

 

Натали Саррот. Избранные пьесы. Перевод с французского М. Аннинской, Н. Световидовой и И. Кузнецовой. М., “Флюид ФриФлай”, 2012, 208 стр., 3000 экз.

Саррот как драматург — пьесы “Молчание”, “Ложь”, “Она там!”, “Это прекрасно”, “ИССМ”, “Ни с того ни с сего”.

 

Юрий Трифонов. Все московские повести. М., “Астрель”, 2012, 800 стр., 3000 экз.

Из классики русской литературы ХХ века — повести “Дом на набережной”, “Обмен”, “Предварительные итоги”, “Долгое прощание”, “Другая жизнь”, “Старик”.

 

Александр Уланов. Способы видеть. Предисловие Б. Дубина. М., “Новое литературное обозрение”, 2012, 216 стр., 500 экз.

Самое удивительное, что написано в этой книге, содержится в аннотации: [автор] переведен “на английский, немецкий, французский, итальянский, китайский, шведский языки” — дело в том, что стихи Уланова непереводимы в принципе. Он предлагает читателю своей язык, точнее, свой принцип обращения с языком — в его стихах, графически оформленных как фрагменты прозы, слово как бы отделяется от привычных для нас связей с обозначаемым предметом. Высвобождая тем самым наши внутренние ассоциативные связи со словом — физиологические, психомоторные, культурные, литературные и т. д., — он создает собственное языковое пространство, то есть читатель имеет дело не с индивидуальным стилем, а как бы с индивидуальными взаимоотношениями с говорением, с речью вообще. И этот процесс освоения слова, освоения речи как бы заново, становится одним из содержательных элементов его поэзии. Ну а далее, разумеется, — присутствие автора, который предлагает свой порядок слов, вернее, слов-образов, свое, прихотливое как бы, интонационное их плетение. Предыдущий опыт обращения с поэтическим словом здесь мешает и одновременно помогает. Цитата: “…улыбаться смотрящей снизу ночи полным тобой и полным другим третьим прошедшим будущим собранным собирающим точки волны запястья зерна возможного открывая стену в соляной кислоте не надеясь не собираясь ожидая взгляда улитки от неясного не отходя”. Об авторе: поэт, прозаик, критик, переводчик (американской поэзии); доктор технических наук, автор четырех поэтических книг (“Направление ветра” (1990), “Сухов свет” (1993), “Волны и лестницы” (1997), “Перемещения+” (2007), книги прозы “Между мы” (2006); лауреат Премии Андрея Белого; живет в Самаре.

 

Шедевры китайской классической прозы. В переводах академика В. М. Алексеева. Неизданное. М., “Восточная литература”, 2012, 367 стр., 1000 экз.

Памятник не только древне- и средневековой китайской литературы, но и отечественной синологии — книга представляет собой завершение издательского проекта почти столетней давности. В 1914 году Михаил и Сергей Сабашниковы, задумавшие издание книжной серии “Памятники мировой литературы”, обратились к приват-доценту, впоследствии — ведущему советскому синологу и замечательному стилисту, академику — Владимиру Михайловичу Алексееву (1881 — 1951) с предложением перевести и составить антологию образцов классической китайской прозы, и Алексеев предложил им свой вариант антологии, охватывающей тексты от эпохи Хань до эпохи Мин (от II века до новой эры — до середины XVII века). Издание не состоялось, но идея осталась, и в начале сороковых годов, будучи в эвакуации, в Казахстане, Алексеев приступил к работе над переводами для этой антологии. Первым, фрагментарным вариантом публикации ее стало издание части переводов в 1959 году, ну а в полном виде два первых тома вышли в 2006 году (Шедевры китайской классической прозы (комплект из двух книг). Антология. Перевод с китайского В. Алексеева. Редакторы Александр Мартынов, Игорь Алимов. М., “Восточная литература”, 2006, 976 стр., 1200 экз.); инициатива нынешнего издания, завершающего проект Алексеева, принадлежала одному из последних учеников Алексеева Л. Н. Меньшикову.

 

Ян Сатуновский. Стихи и проза к стихам. Составление, подготовка текста и комментарии И. А. Ахметьева. М., “Виртуальная галерея”, 2012, 816 стр., 1000 экз.

“Поэт и исследователь русской неподцензурной литературы Иван Ахметьев при участии О. А. Буркова, В. И. Орлова, П. А. Сатуновского и М. А. Сухотина подготовил почти полное (за вычетом газетных стихов довоенного и военного времени и стихов для детей) собрание Яна Сатуновского, больше восьмисот страниц, — и заполнил тем самым очевидное зияние в отечественном поэтическом книгоиздании. Том этот, если учесть масштаб и фигуры автора и его влияния на современную русскую поэзию (пусть часто и опосредованного), должен был выйти давным-давно. Хорошо, что это наконец произошло”, — Станислав Львовский (Colta.ru). “Новый мир” намерен более полно осветить эту книгу.

 

*

 

Василий Аксенов — одинокий бегун на длинные дистанции. Составление и предисловие В. Есипова. М., “Астрель”, 702 стр., 3000 экз.

Сборник воспоминаний об Аксенове, среди авторов Марк Розовский, Анатолий Гладилин, Анатолий Найман, Белла Ахмадулина, Владимир Войнович, Евгения Гинзбург, Майя Аксенова, Александр Генис, Евгений Попов, Александр Кабаков, Борис Мессерер и другие.

 

Сергей Беляков. Гумилев сын Гумилева. М., “Астрель”, 2012, 797 стр., 3000 экз.

Биография Льва Николаевича Гумилева. Главы из книги публиковались в “Новом мире” (2012, № 4).

 

Р. Г. Гагкуев. Белое движение на юге России. Военное строительство, источники комплектования, социальный состав. 1917 — 1920 гг. М., “Посев”, 2012, 704 стр., 1000 экз.

Монография современного историка, специализирующегося на истории Гражданской войны; дающая достаточно объемную картину истории Белого движения в России.

 

Григорий Кружков. Луна и дискобол. О поэзии и поэтическом переводе. М., РГГУ, 2012, 516 стр., 1000 экз.

“В книге └Луна и дискобол” собраны статьи Кружкова по теории перевода. Кружков любит находить └синхронизм”: лежащее на поверхности сходство между Йейтсом и обэриутами, менее очевидное сходство между Пушкиным и Эмили Дикинсон (└пунктуационные вольности” в рукописях как ключ к динамике замысла в эпоху чаемого ускорения транспортного сообщения), еще менее очевидное между Фростом и Буниным — прозаизация быта как поэтизация истории. Во многом читатель книги Кружкова чувствует себя как современный путешественник, листающий гуглкарты и туристические форумы на своем планшетнике в аэропорту, чтобы по приезде не делать банальные фотографии, а заметить то, что не замечают другие. Такое умение замечать — это и развитие чувственности, но чувственности особой. Это не эмпатия, не сочувствие другому, это чувство размаха, ощущение роста, того тока подземных вод, который питает деревья мысли — что любили наблюдать почитаемые Кружковым Блейк или Йейтс”, — А. Марков (“Русский журнал”).

 

Жорес Медведев, Рой Медведев. Взлет и падение Т. Д. Лысенко. Кто сумасшедший? М., “Время”, 2012, 360 стр., 2000 экз.

Из классики русского самиздата — книга о Лысенко начала распространяться в СССР самиздатом с 1962 года, в 1969 году в доработанном виде вышла на английском языке в США, затем — в странах Западной Европы. “Кто сумасшедший?” представляет собой хронику преследования авторов в СССР, один из первых исторических очерков о применении властями психиатрии в борьбе с инакомыслящими. Впервые была издана в Великобритании в 1971 году.

 

*

 

Алексей Бобриков. Другая история русского искусства. М., “Новое литературное обозрение”, 2012, 744 стр., 1500 экз.

Название этой книги не должно ввести читателя в заблуждение — питерский искусствовед отнюдь не предлагает нам другой истории русского изобразительного искусства, поскольку основной корпус упоминаемых картин и художников, из которых складывалась эта “другая история”, вполне традиционный, ориентированный на основу экспозиций, скажем, Третьяковки или Русского музея. Но та история русского искусства, которую они выстраивают в книге Бобрикова, действительно другая — автор предлагает читателю пройтись по основным этапам русской живописи как явлению прежде всего эстетическому, при этом, разумеется, тесно связанному с движением русской истории, со сменой общественных настроений, с возникновением и становлением в России художественного рынка, с различными моделями поведения художника (“артиста”), а также, что необыкновенно важно, “русский сюжет” автор прослеживает в контексте истории европейского искусства. Эффект достигается неожиданный и сильный — читатель вдруг обнаруживает, что у как бы хорошо знакомого ему явления был, ну, скажем помягче, немного другой сюжет. С другим содержанием.

Историю русского искусства Бобриков прослеживает от искусства примитива начала XVIII века до Кустодиева, Бакста, Петрова-Водкина и других художников начала ХХ века. Но особо подробно, как на ключевом для истории русского искусства, останавливается автор на сюжете XIX века.

У большинства из нас в подкорке засела советская (Стасовская) схемка этого сюжета, центральным эпизодом которой стал бунт молодых художников против Императорской академии художеств в 1863 году и возникновение затем Товарищества передвижных художественных выставок (ТПХВ). То есть: отринув “мертвечину академизма”, русские художники активно включились в борьбу прогрессивной русской интеллигенции за счастье народное, что и определило перспективу развития русского искусства — от народнического пафоса Перова, Крамского, Репина к победному завершению этого магистрального для русских художников пути произведениями типа “Большевик” Кустодиева и “Булыжник — оружие пролетариата” Шадра; ну а борьба эта, в свою очередь, вдохновлялась чувством гордости за мощь и красоту нашей бескрайней родины (Шишкин и “Золотая осень” Левитана) и исполинскую мощь самого характера русского человека (богатыри Васнецова и “Бурлаки” Репина).

Однако при ближайшем рассмотрении выясняется, что какого-то особого, так сказать, судьбоносного значения для истории русской живописи бунт против Академии не имел (более того, несчастная Академия изо всех сил пыталась найти контакт с новыми поколениями художников, и уже через пару десятилетий началось сотрудничество Академии с отдельными передвижниками, а в девяностые некоторые из них сами стали академиками). И что Товарищество передвижных художественных выставок нелепо рассматривать как явление в первую очередь идейно-художественное. Это было чисто коммерческое начинание, что-то вроде акционерного общества, имевшего отношение прежде всего к формированию нового художественного рынка в России. И потому нет никакого противоречия в том, что многие “передвижники” ориентировались в своем творчестве на охранительные, верноподданнические позиции.

Основной сюжет своей книги Бобриков выстраивает на прослеживании и анализе сложного и исключительно богатого процесса выбраживания эстетики русского изобразительного искусства. Историю русского искусства XIX века автор поделил на несколько эпох, обозначив их именами художников, в творчестве которых эстетические концепции того века оформились с наибольшей полнотой, — эпохи Брюллова, Федотова, Перова, Верещагина, Репина, Левитана. Разумеется, этими именами его повествование не исчерпывается, на страницах книги анализируется творчество огромного количества художников, многие из которых до сих пор остаются “в тени” для сегодняшнего посетителя Третьяковки. И здесь поражает стремительность, с которой обозначенные автором “эпохи” сменяли друг друга, — на каждую из эпох приходилось не более десятилетия, и каждая из них имела еще и свои “эстетические сюжеты”, как, скажем, противостояние Брюллова и Иванова или метаморфозы бидермайера в творчестве передвижников.

Книга Бобрикова, несомненно, событие в нашем искусствоведении. И по масштабности поставленной автором перед собой задачи, и по охвату материала, и по его проработанности. При этом автор — отношу это к несомненным достоинствам книги — не злоупотребляет специальной терминологией, хотя его терминология будет во многом новой для читателя. Впрочем, это не только его терминология, книга Бобрикова еще и своеобразный итог работы, проделанной нашими искусствоведами в последние десятилетия.

 

Составитель Сергей Костырко

 

Составитель благодарит книжный магазин “Фаланстер” (Малый Гнездниковский переулок, дом 12/27) за предоставленные для этой колонки книги.

В магазине “Фаланстер” можно приобрести свежие номера журнала “Новый мир”.

 

 

Версия для печати