Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2012, 9

Этот край

стихи

                      

Стратановский Сергей Георгиевич родился в 1944 году в Ленинграде. Один из самых ярких представителей ленинградского литературного андеграунда 1970-х годов. Автор нескольких поэтических книг. Лауреат литературных премий. Живет в Санкт-Петербурге.


*     *

    *
Пантелеев Лёнька — известный вепс[1]
(А из вепсов — немного людей известных) —
Был чекистом сначала,
                 но в кожу налётчика влез
Без зазора,
            хоть есть подозренье, что он
Был направлен, внедрен
                 в зону мглистую
Грабежа и убийства, но быстро
Стал независим,
               вышел из-под контроля
Кожаных курток
               и питерской цепкой милиции.

Был убит в Семенцах[2], на квартире какой-то девицы,
Катьки блоковской сестрицы
                       и как та — толстоморденькой.

А за Обводным в соборе
Есть икона подвижника, инока, схимника,
Вепса иного, святого,
Александра Свирского, основателя
Всем известной обители.

На конференции в Ницце
                 был доклад о загадках, о тайнах
Вепской души
               и доказывал некто, что Лёнька
Тенью был воплощённой,
                 изнанкой души, скверным зеркалом
Того самого схимника.

Может, и так, но не хочется,
Чтобы так оно было.
*     *

    *
Был ли подобный Маресьеву
                 лётчик-герой, но на той
Стороне, среди асов Германии?

Был — мне сказали
               (хоть имя его не назвали).
Был такой лётчик, был…
                 Он Варшаву и Киев бомбил,
Сеял смерть повсеместно
                 и ярость атаки любил.

Древний Вотан, бог воинов,
                 в тот год громыхал в небесах,
И германские асы
               молились ему перед вылетом.
И он тоже молился
               ему, громобойному богу,
Когда, раненный в ногу,
               боль пересилить пытался,
Но возникла гангрена,
               и ногу отрезали сразу.

Стал ходить на протезе,
                 но вскоре, подобно Маресьеву,
В строй вернулся,
               на свой истребитель и в бой
Устремился во имя
               своей ястребиной Германии.

Несмотря… Тем не менее…
                 Множество оговорок
В разговоре о нём.
               Кто он? Судьбы победитель?
Вдохновенный воитель?
                 Или убийца, губитель?
Нет на это ответа.

 

Медной горы Хозяйка

Девка вогульская —
                 Медной горы богиня.
Ушёл её народ
               от русских на восход,
На Рябо-Рыбо-Обь,
               во глубь, во глушь природы.
И вот она одна
               своей горы внутри,
В чреве таинственном, в саду каменнолиственном,
В раю без радости…
                 И хищные заводы
Урчат поблизости…

 

Бомбила

Перед гибелью города
               я — у руля бомбила,
Зашибаю бабло,
               вывозя населенье из города,
Насекомье из города
               в область, в ближайшую местность
Наименьшей опасности.

Может, вдруг и погибну
               со всеми наличными или
Не погибну всё же,
               а выстрою дом комфортабельный,
Прочнокровельный, с окнами
На все стороны света,
               хату свою на краю
Катастрофы всеобщей.

Греция

Там на мраморе белом
               горячие тени, чуть синие,
А на кладбище ночью
               огненных пчёл рой мерцающий,
А на гору взойдёшь —
               виноцветное море откроется,
Многошумное море — таласса.

Как хотел мой отец
               увидать этот край, этот рай.
Не пришлось, не случилось,
               да и я не увижу, наверно.
Но беды в этом нет —
               жизнь не трепет оливковых рощ,
Жизнь — рост души,
               ну а где и когда — разве важно.

Версия для печати