Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2012, 7

Косноязычие

стихи

Науменко Виталий Владиславович — поэт, прозаик, переводчик. Родился в 1977 году в городе Железногорске-Илимском Иркутской области. Окончил Иркутский государственный университет. Автор пяти стихотворных книг. Лауреат премии имени Виктора Астафьева. Живет в Москве.
              


              *     *

                  * 

Мы посеяны скопом, а вышло расти где придётся.
Отыскать посложнее, чем бросить, задуть, потерять.
Но в движенье любом эта жилка мерцает и бьётся —
Бывшей жизни, погасшей, на веру прижитой опять.
Занавеска гуляет, и море гуляет с наскока,
Там, где память оглохла, — другой начинается звук.
Или просто прибой, и ни вздоха тебе, ни упрёка.
Только дамы в панамах и песня про солнечный круг.

 
              *     *

                  * 
Я тогда — так начинается проза —
Сторожил больницу, морг, поликлинику и гаражи.
Девочка называла меня Серёжей.
Принимала за папу, а я не был папой ей.

Профуры с инфекционного кричали:
“Ещё раз будешь с ней по больничному корпусу
гулять, всё расскажем директору, твою мать”.
А я всего-то с односложной девочкой гулял,
Чертившей и царапавшей на обоях
И в журнале с записями посещений.

Хорошо Серёже, хотя он гад,
Безымянной дочке, бездомной маме,
Значит, время пишет нас наугад
Каракулями, никакими не вензелями.
.......................................

А когда уже будет нечего рассказывать,
не станет директора, меня, Серёжи,
профуры с инфекции дожуют свои пряники,
заржавеют в гаражах КамАЗы,
кто подойдёт, чтобы взять нас на руки?

 
              *     *

                  * 
Слово последнее —
Чтобы кружить и шлёпать,
Разрешать себе вольности,
То есть клепать и лапать…

Может, и так,
А вернее всего оно
Будет один лишь шёпот.
Кто его там услышит, приметит
Исподтишка?
Есть бормотание, тень, сон попутчика,
Стрёкот —
Феня кузнечика…
Но, разогнувшись, травинка ему ответит.

 
 
              Лена

Пятку целую, откуда струится свет,
Коленную чашечку — нежную, грозную
(прыгает звон монет).
Женщина изнутри как винограда гроздь —
Мёртвая ли, живая — видно её насквозь.

Ей от меня ничего не надо: “За мостик тот посмотри” —
Или: “Пройдёмся по набережной”.
Зажигаются фонари, и через три
Квартала ты понимаешь, что
Газовый гомон фонарщиков был — химера, моргана, ничто,
В жалком своём пальто,
В полуприкиде: надо же: корабли
Тонут….
Это бубенчик, венчик невесты божьей, огня, земли…

 
              *     *

                  * 
Ты становишься прозрачен
Мир бежит внутри тебя
И невзрачные картины
И красивый небосвод
Все друг друга обтекают
Все живут не тратя слов
Потому что меж словами
Неразобраны места

 
              *     *

                  * 
И джинсы узкие эвфемерид…
Косухи, кухни, разведённый спирт….
И этот миг — стозевный, внеземной,
Как неприятель, тянется за мной.
Бредущий вспять, лежащий средь заносья,
Вселенную хватаю за нос я,
Мне птицы с неба спецпаёк приносят,
Но опадает зрелая земля.
Я снег жую, я пью его и ем,
Дневник природовеянья веду.
Как погибать, так в лучшей из систем
В одном коммунистическом году,

Не веря женщинам, которые слезу
Уронят, мужикам, забившим гроб.
Или такому — вбитому в кирзу,
Наколки собирающему, чтоб
С ним после говорили без тоски;
Я реки знал, я знал материки.
И если речь моя была бедна,
То слово не находит никого,
Так мёртвый, пролежавший ночь без сна,
Глядит в пространство сердца своего.
Он слышит тишину, и тишина —
Кружение, мелодия одна.
 
 
              Косноязычие
 

И. Е.
Мы слышны случайно — как будто пишем
Шифр, который кому-то да пригодится.
И мужик проспится, и грусть продлится —
Если он не спит, почему не слышит?
............................................................

Бормотать на своём: полувзрослом-додуманном-скользком:
Научиться читать кору дерева, загадочные значки?
Из копилки своей выгребать пятачки непросто,
Как алмазы, ведь разбить любую свинью — это не по-комсомольски!

Я сливался с народом, октябрятская звёздочка со мною искала клад.
Кто же мог знать, что в эти же минуты непреклонная Ира в атаку гнала
                                            в пионерлагере свой отряд?
Звёздочки, звенья, отряды переженились, фото свадебные, ангел мой,
Я машу им, тянусь рукой:
Бредёшь по перрону: как бы зажить по новой, разбиться вдребезги, стать собой?!
Клятва нарушена! — был или не был пыл?
Но узнаём друг друга сразу из многих двух,
Нет промокашек, руки — в кровоподтёках чернил,
Что ли мы цедим их — и царапаем воздух вслух?

Будто пластинка, которая — то заела,
То вдруг пластмасса выдохнула, закружилась.

Створки распахнуты. В комнату свежий воздух
Входит. Он треплет бумаги, правки, им нет числа,
Эти две прядки, детский смешной затылок…

 
 
              *     *

                  * 
Волна хрипит, и холод обступает;
Она всё — давит, хлещет, называет
Тебя по имени, не будучи с тобой,
И воплощенья сжатого не хочет,
Пока Байкал всей тяжестью полощет
Один последний призвук горловой.

Версия для печати