Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2012, 10

Золотые границы

стихи

Генерозова Елена Леонидовна родилась в Новосибирске, детство и юность провела в поселке Северный на границе Московской и Тверской областей. Окончила биолого-химический факультет МПГИ им. Ленина. Автор книги стихотворений “Австралия” (2012). Живет в Москве. В “Новом мире” публикуется впервые.


*      *

    *
Помутнели глаза у рыбы, зарезан хлеб,
С солью размешана белая кровь салата,
В горле огня равнодушный пирог окреп:
Трапеза подана, кушайте, чем богаты.

Плещет вино, веселится честной народ.
Время смотреть, как заполнит пустую тару
Все, что созрело в глубинах земель и вод —
Дал же Господь способностей кулинару!

Так насыщая каждого, кто пришел,
Собранное с утра, упокойся в чаше.
Мойте же руки, дети, скорей за стол,
Пусть продолжается милое зверство наше,

Празднуя смертное, сущее шевеля,
Радуя плоть окончаньем чужого века,
Чтобы затем проглотила тебя земля,
В рыб и зерно превращающая человека.

 
*      *

    *
Три лилии, лилии три у меня над могилой…
Гийом Аполлинер

Когда я жила, я не думала, что говорю,
Слова расточая, что дождь, убегала вода
В бездонное русло подарком чужому царю,
Не вняв сердцевине вещей, не оставив следа,
Казалось, что все впереди, подвело естество,
И я умерла, не успев рассказать ничего.

И, как скорлупа, раскололась моя голова,
Дав волю ростку — протянулся, наверх торопясь,
Звеня на ветру, лепеча, подбирая в слова
Забытые звуки, и листья раскинули вязь,

И светлая липа, густая, прямая, как меч,
Шумит у меня над лицом, словно горькая речь.
И солнце кружилось, и вишни бывали в цвету,
Но не было имени слышать, кто вдруг позовет,
И облик, что облако, все исчезал на лету,
И жизнь пробежала служанкой с корзиной забот:
Никто не заметил, когда я была молода,
Никто не заметил, куда я ушла навсегда.

Но красные маки растут у меня на груди,
Чтоб ёкало сердце и радость жила в рукаве,
Костры лепестков маяками горят впереди
Дороги домой, пролегающей в долгой траве:
Гляди же, прохожий, моя расцветает душа,
Какая при жизни ничем не была хороша.

И выцвели старые туфли, раскрылась земля,
Сосна проросла там, где были когда-то стопы,
Стрелой до небес, словно мачта того корабля,
Что был бы моим, если б дунули ветры судьбы,
Но ветры молчали, моя не ступила нога
За круг, где бы не было видно огня очага.

Назад не смотри, не увидишь за давностью лет,
Что было вчера или дальше в твоем забытьи,
Страна небольших расстояний, наборы примет —
Для тех, кто уснул — золотые границы твои
Не там, где могильные доски промыты ручьем,
Не там, где вершинами гор проступил окоем,

А там, где их нет, и надорван убогий покров,
Где, видя свое отраженье в небесной воде,
Усталые звезды, рабочие пчелы миров,
На ощупь стремятся искать продолжения, где
Язык развязало мне дерево, сердце цветет
И тень от сосны отправляется в дальний поход.

 
*      *

    *
Камень, пергамент, кожа, бумага, ткань,
Ножницы или ноль, но не очень строго.
Что там тебе покажет немая длань,
То и возьмешь в результате с собой в дорогу.

Эта игра, где сущности вдоль строки
Сложены, что мониста для нежной выи,
Но ощущения вытянутой руки —
Где вы теперь, теплые и живые?

Цифры, явления, символы, словари —
Те чудеса, что поют в виртуальном мире,
Все на просвете полые изнутри,
Из-за чего пространства кажутся шире,

Но центробежная суть, пустота сама,
Множа свои бесчисленные просторы,
Мир превращает в долгие, как зима,
Гулкие, бесконечные коридоры,

Где на тебя, что рыбы, плывут года,
Медленно плавниками шумят по коже,
Не оставляют на пальцах твоих следа —
Так справедливо, и ты не оставишь тоже

Ни словами, ни поступью, ни рукой.
Все, что вокруг, ускользает любого тлена
Только затем, чтобы вспыхнуть тобой и мной
И разбежаться осколками по вселенной,

Быстро рассыпаться — мимо вещей и лиц,
Словно явленья другого совсем порядка,
Высветлив все, что проявится в жизни птиц,
И растворится во времени без остатка.
 

Подражание Катуллу

Тише, любовь, довольно. Подумай лучше,
Как незаметно мимо пройти, волнуясь,
Не выдавай меня дрожью или сияньем.

Я уже умирала. Дороже стоит
День задушить (тот самый), когда исчезло
Время и все вокруг, лишь один остался

Воздух, что цвел сандалом, индийским перцем,
Разом сорвало голову мне ветрами,
И оставалось тело, одно лишь тело,

Пела труба земли: этот танк родился,
Чтобы лежать на мне, никаких соперниц,
Минное это поле — его, покуда

Не перелезут они через все ограды,
Не прорвут кордоны, рвы не затопят,
Не оставят медленные секунды

Слышать — идут по кровавым, скользким ступеням,
Тащат хвосты, стучат каленым копытом,
Чтобы казнить меня, и еще, и много…

Тише, любовь, собачка, не надо громко.
Дай мне отплыть на нужное расстоянье,
Перевести дыханье, обрезать сердце,

Под золотыми дождями его оставить,
Чтобы в замочную скважину — редко-редко —
Глянуть: ну как там, жив ли? — вновь ощущая,

Как молодое вино в крови веселится,
Греет морщины, руки в старческой гречке,
Чтобы напомнили — было, не показалось.
*      *

    *
Отыщи на гугловских картах свое гнездо.
Место, где ты родился, принтскрином вырежь
И сохрани в себе, разделив на сто
Давешние печали дворовых игрищ,

Припоминая, что, в целом, тебе везло:
Вещий поисковик, открывая тайну,
Дарит увеличительное стекло
Всякому, обернувшемуся случайно

В мир, разлетевшийся веером прежних дел
(Минусом лишь одна небольшая шалость), —
Видишь, как все прекрасно? А ты скорбел,
Ежели что внизу иногда случалось,

И, возвышаясь над ветреной суетой,
Жизнь пробегая по самой ее каемке
Взглядом, представь счастливой. Или простой.
Славьтесь, возможности аэрофотосъемки

Вечно следящих спутников, чтобы мог
Ты с высоты небес, навсегда мгновенных,
Сверху смотреть с любовию, словно Бог,
Не разглядевший потребностей в переменах.

 
*      *

    *
Лежать в траве и видеть, что стрижи.
На уровне залатанной души
Глубоким небесам обратны недра.
Представь, что нет на свете, словно ты —
Ты навсегда заткнулся — а цветы
(Им все равно) качаются от ветра.

Что там, откуда холод? Там темно.
Мне страшно, бес, воздушное окно
Над головой моей пугает сетью.
Когда умру, переселить меня
Земного ниже уровня, звеня,
Сомкнут ряды знакомые соцветья.

Примерить твердь. Пока на вырост мне.
Горизонтально вытянут во сне,
Ты как бы привыкаешь к этой роли
И знаешь, что разомкнут будет круг.
И август, старый царь, идет на звук,
Рассыпавшийся пчелами вдоль поля.

Версия для печати