Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2012, 1

Соло для осеннего голоса

стихи

Кузнецова Инга Анатольевна родилась в 1974 году в поселке Черноморском Краснодарского края. Окончила факультет журналистики МГУ. Поэт, переводчик, литературный критик. Автор двух книг стихов. Живет в Москве.

 

Инга Кузнецова

*

СОЛО ДЛЯ ОСЕННЕГО ГОЛОСА


поэт

внимание вздернутое бессонницей и
кукла тела отдельно на подоконнике
снимаешь как дерн распавшиеся слои
отказывающей силлаботоники

сонное дуло держит тебя на прицеле
ты за мякотью тела
у тебя аллергия на общеизвестные факты
ну и чудак ты

не пытайся понять как устроено утро
каким этот день заготовлен
медитируй соавтор не указанный в титрах
над обедом из пары картофелин

сонное дуло держит тебя на прицеле
ты за мякотью тела
ты игнорируешь общеизвестные факты
разве выживешь так ты

что-то мерцает в просветах меж листьями
невозможное обещание
только такому тревожному лишнему
ты доверяешь ища его

четкое дуло держит тебя на прицеле
пуля — косточка в теле
здесь бесполезно сопротивление фактам но
будущее распахнуто
 

бабочка/человек

бабочка заполошная между рамами как человек
между водой и воздухом с сердцем склоненным влево
то ли лицом и ребрами резать воду не поднимая век
то ли дождаться отлива

искать времена свернутые в ракушке или вернуться домой
обнаружить в холодильнике глобальное потепление от электричества
                                                                                                       отключиться
а потом учиться самому самой
разворачивать хрупкие сложенные в ключицах

 
 

путешествие

Америка колеблющаяся
от Уитмена до наших дней
что мне делать с ней
этой банкой с томатным супом
(Уорхол выглядит гениально глупо)
откроешь — не закрывается
Америка
читая тобой себя
думаешь: не судьба

Америка есть ли ты
огни твои не померкли
поначалу мерка
свободы потом
фантом
досрочное лето
мираж перелёта

Америка ты “никогда”
домашнее “наоборот”
там ходят индейцы с прекрасными головами
задумчивых лис
Америка здесь
улыбкой колгейт засияем едва мы
 
 

соло для осеннего голоса

пасмурный день смыкается за ресницами
голуби пестрые с хлопотом ходят по лужам
лес с тобой хотели бы породниться мы
оплести тебя туже

джазовая труба
джазовая труба
тороплива правдива груба

в наших краях дворы заросли как урочища
всюду шмели настойчивые точно спорщики
всюду смятение листьев крушенья пророчества
в вечер врезается ветер с июлевых пор еще

джазовая труба
джазовая труба
режет нитки небесных рубах

лес переходит дорогу сухими доспехами
потрясают его полководцы из башенных сосен
клевера шапочки жестче а все же не к спеху нам
произносить слово тишайшее осень

джазовая труба
джазовая труба
желудей гладкотелых пальба

веки прикроешь увидишь условный овал лица
и другой и еще силуэты уходят все дальше
в цвете теряя картонные тени проваливаются
в арку фигуры превосходящей

джазовая труба
джазовая труба
убери мне морщинку со лба

что это значит? безликие мы исчезаем
или к Лицу приближаемся множеством абрисов?
ветер лови он звенит он проходит низами
нежною медью тоскуй и немного убавь басов

джазовая труба
мысленная труба
гаснущая труба


 

Байкал

Перебирая пальцами, человек замечает: кисть —
это плавник. Из солнечного однажды
мир возник. Помнишь, озеро, проводник
вечной жажды?

Равновеликие среды — воздух, вода и твердь
(звук, написанье, автор) —
сплавились воедино. И слово уже не ответ,
но отверстие в завтра.

Точно капли дождя, по стеклу роговицы
рыба, листок, амеба
мечутся и стекают. Подводная птица
просится в нёбо.

Толща воды в разломе земной коры,
столб временного гуда —
тот же хаос-космос, что в слове сокрыт,
в слово-линзу виден отсюда.

 

возвращение

ржавые рельсы заброшенного полустанка
зона сухая трава
желтая жестяная банка
возле рва

все что случилось в небесных сферах
леса помнит санскрит
как измерить в каких амперах
смысл что в тебе искрит

здесь впитаешься станешь дерном
родины а затем
новым прахом огнеупорным
думающим зачем

Версия для печати