Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2011, 10

Два стихотворения

Мишутин Иван Дмитриевич родился в 1990 году в Курске. В 2011 году закончил Литературный институт имени А. М. Горького (семинар Инны Ростовцевой). Лауреат литературной премии Соколова-Микитова (2009). Живет в городе Балашове Саратовской области.

В “Новом мире” публикуется впервые.

 

Иван Мишутин

*

ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ

 

Земледелие

 

День 1

Корабельные мачты уже выпускали присоски,

и корма изогнулась под воду в китовый плавник;

наш корабль не желал подчинятся ни ветру, ни вёслам,

он питался планктоном, его окружали русалки,

но, когда он почувствовал землю, он выдохнул крик;

как больной кашалот, он зарылся в прибрежную гальку,

и теперь он лежит, неподвижен и большеголов.

 

По колено в траве, мы внимаем дыханью холмов.

 

День 2

В этих землях ни птиц, ни зверей; и шатровый навес

не спасёт от дождя, но зато плодородные почвы:

где вчера было поле, сегодня — тропический лес.

 

На моих сапогах распускаются белые почки.

 

День 3

На вершине холма мы пытаемся строить деревню

и пытаемся вырастить злаки на склоне холма.

 

На востоке, в заливе, замечен гигантский кальмар,

а на севере видели стаю бродячих деревьев.

 

Все немного охрипли, и в воздухе вязнут слова,

и как будто в гортани густая, густая трава.

 

 

День 4

Эта почва исполнена рек, и её семиречье

огибает холмы, как вьюнок — человечьи предплечья.

Зерновые уже достигают размеров секвойи

(каждый колос покрыт частоколом желтеющей хвои).

Даже голуби в клетке срослись в семикрылое нечто.

 

День 5

Здесь озимые камни весной прорастут в города,

здесь засеянный щебень к утру расцветает посёлком

(лепестковые крыши похожи на крылья подёнки),

а потерянный гвоздь превратится в опоры моста.

 

У матроса <такого-то> плющ появился на горле,

у <такого-то> хмель завивается возле колен.

Колонисты, оставив соху, поднимаются в гору

(если долго стоять, на подошвах появятся корни).

Корабельный геолог выносит диагноз земле:

Земледелие в этой местности невозможно: плуг врастает в почву и цветёт.

 

День 6

Мы как будто с рожденья — трава, виноградник и лес,

мы с рождения — глина, кусочки засохшего лета;

словно кто-то прошёл по пятнистой спине континента,

создавая людей и других глинобитных существ.

 

Мы стоим у предхолмий, по брови зарыты в потёмки,

выпуская листву; но пока невозможно забыть

трепетание крови, замешанной на чернозёме.

 

Мы закутаны в травы, лианы и нити грибов,

мы становимся глинистой плотью огромного Бога.

Я, макая в чернильницу вербы, пишу эти строки

и смотрю, как вздыхают голодные рёбра холмов.

 

 

День 7

<нрзб>

<нрзб>

 

(12 — 18 октября 1492 г.)

 

 

Мёртвая корова

Евлалии Кит

В июле мы катались на пароме

и видели: у мельничной стены

щипала клевер мёртвая корова

и клевер прорастал с её спины;

 

её копыта — в муравьиных тропах,

её рога покрылись берестой,

в груди её — мышиное гнездо,

из левого бедра струился тополь,

 

на горле у коровы были жабры

для летнего летейского дыханья,

а на её хвосте сидел петух.

 

За мельзаводом ворковали жабы,

корова поднималась к эстакаде

и выдыхала тополиный пух.

 

(А если, проезжая эстакадой,

проглотишь тополиное перо —

почувствуешь, как, разрывая рот,

скребутся тополиные цыплята.)

 

В корове были запахи реки,

болота, плоти и молочной плёнки.

По берегу карабкались телёнки,

нелепо расставляя плавники

и растянув чешуйчатые жилы.

 

Я помню, что мы были как трава,

что многие погибли в этом лете,

и многие воскресли, но решили

остаться навсегда на той реке.

 

В глазах коровы были жернова,

река, паром, а на пароме — дети,

которые срослись: рука в руке.

Версия для печати