Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2009, 4

Птицы ничего не боятся

Сергей Солоух. Естественные науки. Книга рассказов. М., «Время», 2008, 288 стр. («Самое время!»).

 

Андрей Немзер в статье о Букеровской премии 2008 года упрекает нескольких авторов, и в том числе Сергея Солоуха, за долгое молчание, сильно искажающее, по его мнению, общую картину современной прозы. Наверно, эти упреки были бы справедливыми, если бы писатель занимался только литературой и ничем больше. Однако, насколько известно, в силу различных биографических обстоятельств работать Солоух может только вечерами и в выходные, причем работает этот писатель медленно, многократно возвращаясь к одной и той же строчке. Неудивительно поэтому, что за два с половиной десятилетия творче-ской деятельности Солоухом написаны два романа — «Шизгара» (время создания — 1984 — 1989), «Клуб одиноких сердец унтера Пришибеева» (1993 — 1997, вторая версия романа — «Самая мерзкая часть тела» — написана в 2001 — 2004), три сборника рассказов — «Картинки» (1998), «Разное» (2000), «Естественные науки» (2004 — 2005) и две книги в жанре нон-фикшн — «Паппа Заппа» (1997) и «Метрогипротранс. 70 лет — одна любовь, один проект» (2002). После «Естественных наук» появились рассказ «Обыск» (2005 — 2006) и опубликованная в журнале «Октябрь» в 2007 году повесть «Щук и Хек», вызвавшая достаточно негативные оценки многих известных критиков.

С одной стороны, Сергей Солоух является писателем достаточно востребованным: все его произведения опубликованы, а некоторые — даже и переизданы. С другой стороны, почти полное отсутствие контактов с живым литературным процессом и превращение писательского труда в своеобразное, хоть и весьма настоятельное хобби провоцируют некоторую его маргинальность. И с этой точки зрения появление книги рассказов Солоуха является весьма своевременным поводом для того, чтобы еще раз напомнить читающей публике о существовании этого очень интересного прозаика.

В новую книгу вошли все три сборника рассказов — «Картинки», «Разное» и «Естественные науки», вместе составляющие весьма любопытное художественное целое. Да и вообще прозу Солоуха лучше рассматривать целиком — ведь очень часто у него какие-то тенденции, наметившиеся в одном произведении, домысливаются, развиваются и завершаются в другом. Основным конфликтом во всех произведениях писателя является столкновение личности и общества. Весь мир у Солоуха поделен на две принципиально несоединимые части — на мир обывателей и мир мечтателей. Этот типичный для романтизма конфликт в основном оформлен как противостояние отцов и детей. Симпатии писателя целиком и полностью принадлежат детям. Почему-то все время у него получается так, что дружба, любовь, да и просто бескомпромиссная увлеченность остаются за порогом двадцатилетия. Взрослость начинается с предательства. Именно поэтому такими важными становятся для автора переживания детей и подростков, которые Солоух описывает с поистине поэтическим увлечением.

Если внимательно прочесть романы, становится понятно, что самым важным человеческим качеством для писателя является способность не сдаваться, отстаивать то, что дорого, бороться против враждебного мира. По этому признаку можно выделить три группы героев: изначально тупые и не способные чувствовать ничего настоящего, способные, но предающие это настоящее и несдавшиеся. Впрочем, Солоух любит всех своих героев, и даже самые неприятные из них не обделены достаточно подробными описаниями «тактильных и обонятельных» ощущений. Категория несдавшихся ярка и при первом рассмотрении весьма привлекательна, однако всех этих героев писатель лишает жизнеспособности.
Их судьба — вспыхнуть на мгновение и тут же навсегда погаснуть. Таковы Алиса Колесова из романа «Шизгара» и Ленька Зухны из «Клуба одиноких сердец унтера Пришибеева».

Писатель объясняет характер Алисы Колесовой, Лисы-Алисы, несколько натуралистически — через столкновение взаимоисключающих черт отца-музыканта и сверхпрактичной матери, плюс влияние бабки, «любившей рассказывать, как ее дядька по матери Андрей Миронович Мартемьянов (кажется, в девятьсот десятом) прямо на улице Тобольска застрелил из револьвера (представляете, из тяжелого жандармского └веблея”) неразговорчивого начальника каторжной тюрьмы». Лиса не просто не хочет, она физически не может жить как все: «Вещи, от коих приличных людей бросало в жар, а у └нормальных” утрачивалось чувство реальности и холодели от растерянности виски, она делала походя, легко и естест-венно». Ее жизнь похожа на короткую и очень яркую вспышку от взрыва. Она не боится смерти, увеличивая «плотность, а не продолжительность» жизни. Обычная судьба Лису не устраивает, обыкновенные люди вызывают презрение: «Ну скажи, Мельников, разве тебя самого не тошнит от этого вивария молодых гениев и всезнаек, разве тебя не подмывает прийти на лекцию с автоматом? Просто чтобы увидеть их нутро, эти глаза и губы. Ты знаешь, кто боится смерти? Тщеславные дураки, вундеркинды и владельцы личного автотранспорта. Птицы ничего не боятся...»

Еще одним очень важным символом иного мира в обоих романах становится музыка. Именно она воплощает в себе идею вечного праздника, которому по------стоянно пытается помешать мир взрослых: «Поколение автора, беззаботное поколение детей with eyes turned within верило в мечту. В некое всеобщее счастье, кайф, если угодно, праздник. <…> Праздник желания. Он был здесь, тут, не за горами, за углом, этот волшебный день, когда оковы тяжкие падут и свободный полет желания к единственной достойной цели — всеобщему и полному удовлетворению — не потревожит, не оборвет ни занудливый папаша, ни истеричная мамаша». В жизни Леньки Зухны из «Клуба одиноких сердец...» нет ничего, кроме музыки. Ленька — поэт, обреченный художник, человек с пороком сердца. И когда в этой, обычной, жизни у него ничего не выходит, ему остается только уйти и умереть. Впрочем, смерть для него не означает конца существования, он уходит к «своим» и становится частью вселенской музыки: «Там, где в ночи не видно ни зги, его ждут. Там, где вибрирует большая нота, свои…» В обоих случаях трагический исход не случаен — исключительная личность не может существовать в безвоздушном пространстве, и если она не находит какого-то равновесия, которое, впрочем, такой личности, по определению, противопоказано, единственным выходом становится смерть. Иногда даже кажется, что писатель как бы нарочно задается целью показать всю бесперспективность пути открытого протеста, который со стопроцентной вероятностью будет подавлен миром взрослых обывателей.

У Солоуха есть и персонажи, как бы находящиеся между двумя мирами, которые на самом деле оказываются наиболее устойчивыми, жизнеспособными и в конечном итоге, вероятно, с авторской точки зрения более привлекательными.
В романе «Шизгара» таким персонажем является Михаил Грачик — един-ственный из всей компании, получивший свое чудо и, наверное, даже каким-то странным образом его заслуживший. Бунт Мишки Грачика во многом случаен — в глубине души ему гораздо ближе мир прагматичных отцов, но всеобщее безумие захватывает и его. С этой точки зрения весьма примечательна последняя сцена романа. Выросшего и вставшего на «правильный путь» Михаила Грачика снова позвал тот другой, волшебный, мир. И против этого зова по-прежнему не может устоять приличный молодой человек в синем бельгийском костюме, покупающий на все свои наличные деньги только что выпущенные пластинки группы «Beetles».

На фоне этой наметившейся в романах схемы очень любопытно распределяются рассказы, вошедшие в сборник «Естественные науки». В «Картинках» речь в основном идет о переживаниях молодых людей и подростков, для которых мир является новым, ярким и немножко таинственным. Герои этих рассказов постоянно открывают что-то в себе и в окружающих, реальность в любой момент готова повернуться к ним своей чудесной стороной. Несмотря на то что Солоух никак не идеализирует эту реальность, его герои готовы жить и радоваться, любить и верить, куда-то мчаться и переживать все, что с ними происходит, с наивозможнейшей степенью интенсивности. Их чувства очень часто не вписываются в общепринятые рамки «приличного», но зато они стихийны и непосредственны. Одним из главных воплощений стихийности является любовь, и потому эти рассказы Солоуха пропитаны скрытым эротизмом.

Возьмем, к примеру, рассказ «Дама с собачкой», в котором описывается, как два мальчика едут в гости к выгнанной из университета студентке, отдыхающей в санатории. С классическим сюжетом совпадают только наличие у девушки собаки и общая ситуация пребывания на курорте. Мальчики воспринимают героиню не только как эротический объект, но и как некое возвышенное сущест-во, обладающее особыми, недоступными им знаниями. Сам же автор показывает ее, как мне кажется, двояко — и как избалованную дочь большого начальника, на которую отец (опять-таки возникает мотив агрессивного взрослого мира) не может найти адекватных средств воздействия, и как своевольное стихийное существо, признающее исключительно свои желания. Именно эта самая неудержимая стихийность, видимо, в первую очередь и завораживает подростков.
В сущности, в большинстве рассказов цикла «Картинки» Солоух демонстрирует нам романтический идеал личности, свободно следующей своим склонностям и пристрастиям.

Цикл «Разное» посвящен взрослым, в какое-то мгновение вспоминающим, что мир не исчерпывается данными нам ощущениями, что даже у самых обычных вещей бывает совершенно непознаваемая изнанка. Героиня рассказа «Поединок», учительница русского языка и литературы, как бы колеблется между двумя мирами, символически воплощенными в образах учителя физкультуры и мальчика, ее ученика. Физрук, всегда «розовый и бойкий, как после полусотни приседаний», олицетворяет мир взрослых обывателей, жизнь с ним обещает быть простой и довольно-таки скучной: «Омлеты по утрам, побелка, субботнее окучиванье грядок, плетенье макраме и натиранье мазью лыж в зависимости строгой от состоянья снежного покрова». Мальчик — «мокрый локон на круглом лбу — словно хвостик черноглазой зверюшки» — целиком и полностью принадлежит миру юных мечтателей, еще не знающих, что такое предательство. Эта двойственность сохраняется на всем протяжении рассказа — в том, что касается материального, «быта», выигрывает физрук, но в области нематериального победа в поединке остается за школьником.

Названия рассказов в этих двух циклах недвусмысленно отсылают читателя к классике. Однако связь с известными произведениями в большинстве случаев не прямо сюжетная, а, скорее, ассоциативная. Оригинальный рассказ Солоуха как бы накладывается на классическое произведение, вступая с ним в сложные мотивные и смысловые переклички. Иногда от этого возникает очень интересный эффект возвращения в литературное прошлое. Ведь если чеховская «Дама с собачкой» показывает полное разочарование и бессилие героев, которые любят друг друга, но все равно никогда не смогут быть счастливы, то «Дама с собачкой» Солоуха демонстрирует читателю почти первобытную целостность и романтическую интенсивность любовной страсти. Там, где у Чехова — усталость и разочарование, у Солоуха — свежесть и яркость непосредственного чувства. Особый интерес в этом отношении представляет рассказ «Душечка», который прочитывается и как комментарий, и как вполне самостоятельная реплика по поводу классического произведения.

Тема конфликта личности и общества получает дальнейшее развитие в цикле «Естественные науки». По сути дела, эти рассказы могли бы быть написаны по--взрослевшим Мишкой Грачиком, то есть человеком, так и застрявшим навсегда на грани двух миров, вернее как-то примирившимся с необходимостью сочетать мир мечты и мир приземленной действительности. Очень интересен здесь образ персонажа, от лица которого идет повествование. Это тонко чувствующий и очень одинокий человек, несмотря на то что связи с обществом, работа и — довольно часто — семья у него имеются. Тем не менее он все равно живет отдельно и очень уединенно в своей душе, и все его счастье составляют подмеченные детали окружающего мира, хрупкая красота утекающего сквозь пальцы мгновения. Самые лучшие его переживания — в прошлом (например, рассказ «Свет»). Общий язык этот герой способен найти только с маленьким ребенком.

Этот герой — все тот же романтик, только немного состарившийся и убедивший себя в необходимости компромисса. Своеобразное убежище, защиту от агрессивной реальности герой цикла находит в частной жизни, прямо противопоставленной всем соблазнам и обязанностям внешнего мира. Так, например, в рассказе «Движение», оказавшись перед выбором — собственная карьера или интересы маленького ребенка, он не колеблется ни секунды. Все общественное для этого героя незначимо, все частное — необыкновенно важно. Казалось бы, вот он — желанный выход, вот она — тихая пристань, где наконец-то может успокоиться мятежная душа романтика… И в общем-то, все содержание сборника «Естественные науки», заканчивающегося идиллическим рассказом «Растворение», никак не противоречит такому выводу. Однако следующий рассказ Солоуха «Обыск» (впервые опубликован в № 9 «Нового мира» за 2006 г.) снова сталкивает героя с крайне враждебной реальностью, так что становится понятно, что обретение душевного равновесия было кратковременным и что передышка закончилась.

Через эту весьма драматическую коллизию просматриваются и какие-то черты личной писательской биографии Сергея Солоуха, вынужденного точно так же, как и его герои, вести двойную жизнь, разные пласты которой отчасти пересекаются только в его прозе. В сущности, поставленная в творчестве Солоуха проблема конфликта личности и общества так и остается неразрешимой. Решившиеся на открытый бунт — гибнут. Те же, кто пошел на компромисс, обречены всю жизнь тосковать о недостижимом идеале и метаться в тесных рамках скучной действительности. Впрочем, как мне кажется, с точки зрения выбранного писателем типа
героя разрешиться эта проблема и не может. С одной стороны, между жизнью и героем Солоуха существует определенная дистанция, с другой — эта дистанция не
является принципиально непреодолимой. Герой не отворачивается от общества, но и не отказывается от своих претензий на исключительность. Он не любит людей, но все время пытается заставить себя их полюбить. В конечном итоге, как мы видим по рассказам из сборника "Естественные науки", это делает его вдвойне зависимым?- и от норм, насильно навязанных обществом, и от собственных представлений о должном. Впрочем, именно несвобода часто оказывается условием нормального человеческого существования. Ведь только птицы ничего не боятся…

Анна ГОЛУБКОВА

Версия для печати