Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2009, 2

До конца времен

стихи

*     *

 *

полвека прожил среди людей
своих и в стране своей
а это другое время
не мое и не для меня
это другое племя
и не моя родня
как болит моя голова
от халявного коньяка
день и ночь шумит не моя москва
Хищник смотрит на Чужого Чужой на Хищника

 

[март]

в сумерках выйду одерну пиджак
рыжий по снегу крадется кошак

кто там в потемках меня стережет
мертвая кошка меня бережет

в мире подземном там а не тут
как мою мертвую кошку зовут

но не вмещает сознанье мое
новое страшное имя ее

 

 

[Сон в летнюю ночь]

– Робин, не в службу, а в дружбу...
(Отблеск эльфийских погон.)
Снова на царскую службу
Пэка зовет Оберон.

(Спит государственный разум…)
А Оберон говорит
Пэку волшебную фразу.
(…И неразумие спит.)

Невозмущающий воду,
Пэк, облетающий нас.
Я понимаю природу
Не человеческих глаз.

Слушая только погоду
И не слушая джаз.

 

 

*     *

 *

Зимний день убывает со всех сторон,
      Время идет к концу.
Молодой сплевывает,
Спрыгивает на перрон,
      Добру молодцу всё к лицу.
Нелегко среди тех и этих воров
      Молодому быть.
Вон плакат остался от выборо2в,
      Можно дальше жить.
Не спешить, в Москве посчитать ворон.
      Надо дольше жить.
Много разных дел до конца времен.
      Многих надо убить.

 

 

[МКАД]

в хаммере бумере
мчится по кольцевой
знает думает
я не обкурен не пьян
видит внутри кольцевой
лес стеной
за кольцевой
начинается океан

я наверно уже не живой
я хочу добраться домой
бесконечное существо
непонятное никому
окружает его
отвечает ему
убирает во тьму
где уже никогда ничего

 

 

*     *

 *

Я понял себя в эти дни
(Грызя подмосковный сухарь)
Воронам и крысам сродни.

Всеядная умная тварь.

 

 

*     *

 *

Не стелют, как прежде, скатерть с кистями,
Но те же в окне кактусы и герани.

Воздух в Москве пронизан беспроводными сетями.
Поздний Гандлевский нравится мне больше, чем ранний.

 

Версия для печати