Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2009, 11

Школьный вопрос

стихи

Бельченко Наталья Юльевна родилась в 1973 году в Киеве. Окончила филологический факультет Киевского национального университета им. Тараса Шевченко. Лауреат премии имени Николая Ушакова (Национального союза писателей Украины), литературной премии Хуберта Бурды (Германия). Автор пяти стихотворных книг; к двум последним — “Зверек в ландшафте” (Киев, 2006) и “Ответные губы” (Москва, 2008) — авторами предисловий были Иван Жданов и Данила Давыдов. Стихи переводились на европейские языки, входили в антологии. Живет в Киеве. В “Новом мире” публиковалась с переводами стихов украинского поэта Игоря Рымарука (см. “Новый мир”, 2009, № 4), C оригинальными стихами в нашем журнале выступает впервые.

 
 

*      *

 *


Ковш упал под Иерусалимом
В Иордан — и Киевом плывет:
По подземным речищам незримым,
Лишь ему известным током вод.

Удалось соприкоснуться силам —
Теплыми губами городов,
Чтоб к тебе знамение доплыло,
Если будешь к этому готов.

По лодыжки в тайных реках стоя,
Губы отпечатав на ковше,
Понимаешь то, о чем с тобою
Говорило прошлое вотще.

А теперь вплотную оказалась,
Потому что устьями близки,
Беспричинно-благостная радость
По глазам читаемой реки.

 


*      *

 *


Что ж страху правду говорить —
Ведь он тебе хозяин.
С ним каждый шаг твой может быть
Вполне неузнаваем.

Как выговаривать стыду,
Что я из-за него в беду
Пожизненно попала?
Ему и горя мало.
Как я люблю тебя всего,
Когда впрягает волшебство
Меня в свою кибитку —
Меня, свою улитку!

Еще пройдет немало слез,
А ящерица речи
Отбросит свой павлиний хвост —
И сердцу станет легче.

Когда становишься ручным —
Руками весь переводим
На языки другие, —
Заботится стихия.



*      *

 *


Свое ли имя голосом твоим
Услышу? Да и пальцы — как закладки
Причинной книги, где одно другим
Заменится в неведомом порядке.

И можно полистать ее впотьмах.
В таких местах, где дальше — сам Танатос,
А тот, другой, весною весь пропах,
И что бы там тебе ни показалось,

Бери меня скорей за переплет
И раскрывай — проклеена неплохо,
Читай, когда желание придет,
Беспёро и двуного.



*      *

 *


А где живет бедовая пичуга?
Наверно, в месте до сих пор ничьем,
Друг другу не доверившем друг друга,
Решившем, что совсем в него войдем,
Едва с привычного сорвутся круга
Юг с севером и август с январем.



*      *

 *


На школьный вопрос отвечает душа,
Себя не прощая и впредь.
Художникам выморочным помешав
Ее в простоте запереть.

Грозит ожиданье побегом впотьмах,
Заменой любви на неверье и страх.
По снегу идет переводчик
В июле написанных строчек.

Их текст прибежал бы кормиться из рук,
Но памяти жарко нагретый утюг
В ожог превращает пространство,
И в нем невозможно остаться.


*      *

 *


В Одессе, в дождливой осаде,
С мурлышкою-кошкой меж ног…
Стихи пробегают во взгляде —
От взгляда стихи наутек.
В квадрате двора, посредине,
Акацию встретил орех.
А я что умею доныне?
Всего лишь скрываться от всех
За кошкой, орехом и книжкой,
За городом южным, дождем,
За воздухом и передышкой
Любви, раздышавшейся в нем.
Всё это летуче, как бегство,
Хоть грудью к груди прилегло,
И радость по имени Бездна
Разверзлась по слову Его.



*      *

 *


Распутать — запутал ведь некто
В несбывшейся жизни клубок,
Есть кем-то внесенная лепта,
Когда имярек одинок…

Есть память на здешнее чья-то,
И ты человека того
Сперва познаешь, словно брата,
Вменившего в тайну родство.

Но надо распробовать время
Всем телом — в обратном рывке, —
Став с десятилетьями теми,
Прошедшими, накоротке.

Додумать губами и прочим
Все смыслы, которых не знал
Ты — черессловесных обочин
Искавший края маргинал.

И это зовется иначе,
Чем просто хожденье насквозь
Налево, поскольку задача
Решалась, с ответом сошлось,

В котором военного хлеба
Отчаянный вкус преломлен,
А Днепр — загустевшее небо,
До самых последних времен.

Версия для печати