Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2009, 1

Звук и камень

стихи

Лиснянская Инна Львовна родилась в Баку в 1928 году. Поэт, прозаик, эссеист. Постоянный автор нашего журнала. Живет в Переделкине.

*      *

  *

Свет обильный, надмогильный.
Светит солнышко.
Я пришла дорогой пыльной,
Здравствуй, Сёмушка!

Пыль от суеты парадной,
Яко кровушка.
День победы безотрадной
Празднуй, Сёмушка!

С розой я пришла и с водкой,
Пью из горлышка.
Я пришла с военной сводкой:
Выспись, Сёмушка!

10 мая 2008.

 

*      *

  *

Старость растёт — человек уменьшается в теле.
Наперечёт месяцы и недели,
Наперечёт и дни,
И остаёмся мы с ней на самом-то деле
С глазу на глаз, одни.
Что с меня старость спросит и что отвечу?
Переберу я память, будто бы гречу, —
Вряд ли я наберу
Зерен отборных на кашу — много отбросов,
Камешков чёрных. Не задавай вопросов!
Жизнь стоит на пару.
Нет, про грехи не надо, на что грехи мне?
Я не исчадье ада, но и не схимник.
Душу скобля до дна,
Жадно жила — связи рвала без оглядки,
Глупо жила. Но видишь, теперь всё в порядке:
Ты у меня — одна.

5 мая 2008.

*      *

  *

Что память? На жизненном пике тягучесть восточной музы2ки
Ушла, как на вечный покой,
Забыты и запах мастики, и щётка под правой пятой.

Теперь, когда годы на стыке вечернего солнца и мглы,
Орфей вдруг запел Эвридике,
Вернулись и детские книги, и смесь скипидарной смолы,

И Каспий цивильный и дикий обжег меня слёзной волной.
О чём позабыл он? О сдвиге
Пластов нефтяных и музы2ки? Что вспомнил? Прощанье со мной?

20 апреля 2008.

 

*      *

  *

Цветов и бабочек балет подсвечен солнечной тесьмой,
И перемешан летний свет с моею бесприютной тьмой,
С моей душевною зимой.

Откуда тьма? Да от ума. Как на одном брелке ключи,
Во мне есть воля и тюрьма, добро и зло, — хоть в крик кричи.
Тут не помогут и врачи.

Да надо ли мне помогать? Как отделить от света тень,
От дьявольщины — благодать? Сама я для себя мишень,
В какую целиться не лень.

Сирень бордовая пляши, психея-бабочка кружись!
Не надо вам моей души — так без меня прекрасна жизнь!
А солнце жжет меня: очнись!

2 июня 2008.

 

*      *

  *

На лопухах сейчас сверкают алмазы —
То ли дождинки с ночи, то ли роса.
Птицы поют на разные голоса,
Ласточки чертят воздух, как богомазы,
Для гнёзд воздвигая строительные леса.

Каждый хозяин похож на свою собаку,
Каждый из нас похож на одну из птиц.
Я — пересмешник всего, что звучит. Однако
Я из кустов наблюдаю, как из бойниц,

Кто в обороне сидит, кто идёт в атаку.

Смешана трель соловья с хрипотцою сойки.
Всем подражаю — это моя судьба.
Возле дубового пня стою, как у стойки,
Славки помётом мне ставят хвостатые двойки.
Я, пересмешник, — гордая голытьба.

3 июня 2008.

 

 

*      *

  *

Цветёт мазут. Вода, которая чумаза,
Для памяти — и роза, и зараза,
И всё, что есть во мне
От гривы апшеронского Пегаса
До бурелома в снежной стороне.

Астрологи мне вовсе не нужны.
От гневной ревности до самоедства,
От шторма и до полной тишины
Судьба запрограммирована с детства
Усилием мятущейся волны, —

И ритма нет. Он то замедлен нефтью,
То он морской заверчен водовертью,
То мелкою рыбёшкою прошит...
Но раковина, пахнущая смертью,
Со мной о вечной жизни говорит.

6 мая 2008.

 

 

*      *

  *

Россия. Подмосковье. Лесосека.
Безумным оком получеловека
Уставилась я на дорогу века.

Идут, забыв домашние уроки,
Несчастного отечества пророки.
Не в венчиках из роз, а из осоки.

И сквозь слезу березового сока
Мне видится то близко, то далёко
Дворянский облик Александра Блока.

18 мая 2008.

 

*      *

  *

Чуть приоткрылись клювы почек,
Как дождь-поилец, дождь-обходчик
Угодий областных пришёл.
Садовник-дождь и дождь-лесничий!
Ему земля под гомон птичий
Сухой подставила подол.
Но в этом мире оскуделом
Никто ни в частности, ни в целом —
И от бомжа и до вождя —
Своим прямым не занят делом,
Кроме дождя, кроме дождя.

14 апреля 2008.

 

 

*      *

  *

Вот и опять мне хочется до боли
Событья жизни вышибить — клин клином,
Или смешать былое с настоящим.
И письменный я выдвигаю ящик.
Но он лавандой пахнет, нафталином
И травкою индийскою от моли.

Но разве моль заводится в бумаге,
В кириллице и в стихотворной речи?
А слог идет на слог, как брат на брата,
И я с войны Троянской виновата.
А санитар трясёт меня за плечи, —
Но даже просыпаться нет отваги.

1 мая 2008.

 

 

Звук и камень

И пошла строка от звука:
Что ты зябнешь, птичка зяблик? Осень — не зима,
И полны червей и яблок мира закрома.
Только вот какая штука:

В зябком сентябре
Всё, что днём со мной творится, я приписываю птице,
Травке в серебре, мерзлой капле на реснице, —
Только не себе.

Заморозки. Зимородок.
Скобок, знаков препинанья избегает звук.
Я, в раздумье о молчанье, заключила подбородок
В скобки рук.

Чтоб из пустозвонства выйти,
Мне во рту держать бы камень. Зяблик, зимородок, звон!
Да, держать бы за щеками, — как держал его в Египте
Старец Агафон.

9 мая 2008.

 

*      *

  *

Как хорошо, что я тебе видна
Из звездами усыпанного сна.
Но ты не сокрушайся обо мне —
Друг предает — на то и есть друзья.
Но видишь, я при хлебе, при окне,
Гляжу наверх, антоновку грызя.

Я узнаю поверх слепых очков,
Поверх седых берёз и птичьих гнёзд
Твой облик в прохожденье облаков,
Твой профиль по расположенью звёзд.
Что говорить, судьба не без прорех,
Но вижу я тебя всего поверх.

24 апреля 2008.

 

 

*      *

  *

Здесь, где руки целовала
Всем и пальцем в небо тыкала,
Осень я отбедовала,
Зиму я отгоремыкала.

Как звезда от снега тусклая,
Брезжит дом мой вдалеке.
Помирать хочу на русском я,
На молочном языке.

14 марта 2008.

Версия для печати