Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2008, 7

Алфавит культуры

Алфавит культуры

Культурология. Энциклопедия. В 2-х тт. Главный редактор и автор проекта С. Я. Левит.
М., “Российская политическая энциклопедия” (РОССПЭН), 2007. Т. 1 — 1392 стр.
Т. 2 — 1184 стр. (“Summa culturologiae”).

Анри Пуанкаре сказал про социологию: “Наука с максимальным множеством методов и минимальными результатами”. Он, пожалуй, приберег бы это определение для культурологии, если бы ее существование заметили в то время. Культурологии как-то не повезло: хотя науки о культуре существуют по крайней мере с XVIII века и накопили солидный багаж исследований и теорий, но вопрос о том, что же отличает знание о культуре от других типов гуманитарного знания и что ему позволяет — если позволяет — этаблироваться в ту или иную научную дисциплину, так и остался непроясненным. Культура оказалась предметной областью большого кластера наук: философия культуры, этнография, культурная антропология, социология, психология, история, лингвокультурология, “cultural studies” (как это перевести, ученый народ не договорился). Все это, как правило, — посвященные культуре ветви уже сформировавшихся наук, которые могут предъявить нам впечатляющие результаты своей работы. Но, с другой стороны, это успешное существование темы культуры в “связанном” виде каким-то образом сковывает ее самостоятельное дисциплинарное развитие и подчиняет ее гравитации более традиционных дисциплин. Поиск специфического предмета культурологии как обособленной гуманитарной науки так и не закончился, хотя наука уже получила — по крайней мере в России — свое признание и легитимное место в министерском рубрификаторе. Судьба культурологии еще раз подтверждает, что для становления науки важен не столько запас достижений, сколько появление и признание собственного языка, на котором можно обсуждать проблемы и их решения. Причем важно, чтобы этот язык не был неким “арго” той или иной научной школы: мы уже привыкли реагировать на “фирменные” концепты и фразеологизмы, по которым, скажем, выявляется дискурс бахтинской или тартуско-московской школы, структурализма, витализма, школы “Анналов” и др. Мы знаем, какие методологические правила предлагаются этими дискурсами, чего от них ждать и как всему этому учиться. Но имеют ли эти “ветви” свой собственный “ствол” или же они привиты к старому древу?

Появление новой культурологической энциклопедии позволяет надеяться на то, что “предыстория” культурологии подходит к концу и просматриваются контуры той территории, которую эта наука сможет назвать своим доменом. Чтобы оценить издание, надо отметить, что оно является частью впечатляющего проекта, инициированного еще в начале 90-х Светланой Яковлевной Левит и активно работающего — в отличие от многих тогдашних начинаний — и по сей день. В результате мы получили несколько энциклопедий и более двух сотен книг: в основном это качественные переводы культурологической классики и наиболее значительных трудов современных наук о культуре. Иначе, как “информационной революцией”, такой вброс недоступных ранее текстов не назовешь. Энциклопедия, о которой идет речь, выросла из этой среды и впитала в себя опыт предыдущих версий. Видимо, этим и обусловлен эффект перехода в новое качество. Раньше мы — читатели — как правило, имели дело, раскрывая культурологический словарь (энциклопедию), или с эклектическим собранием авторских статей, или со справочником (не всегда достоверным), а то и с монографией (диссертацией), имитирующей энциклопедию при помощи алфавитной артикуляции текста. Ближайший опыт, сравнимый по уровню с виновницей данной рецензии, — серия “Энциклопедия культурологии” под редакцией. К. Э. Разлогова — при всем своем теоретическом богатстве, заслуживающем искренних аплодисментов, остался коллекцией интересных авторских позиций. В нашем же случае можно говорить о признаках появления относительно однородного и при этом не монологичного пространства “разговора” о культуре.

Создателями были приняты редакционные принципы, обусловившие непохожесть этой энциклопедии на своих “родственников”: принципы рискованные, но, как представляется, оправдавшие себя. Так, в ряде случаев статья прямо или косвенно дублируется. Редакция отказалась от естественного, казалось бы, права выбрать оптимальный вариант, но зато достигла в этих случаях стереоэффекта или, если угодно, бифокальности, позволяющей увидеть тему с разных исследовательских позиций. Например, статья “Интеллигенция” содержит версии В.-В.-Глебкина и И.-В. Кондакова. В. В. Глебкин дает многоуровневое оригинальное исследование, выстроенное по собственному методу; включающее в себя отслеживание эволюции термина в европейской культуре и в “наивной языковой картине мира”; принимающее за логическую ось отношение интеллигенции к “народу” и “буржуазии”. И.-В.-Кондаков рассматривает интеллигенцию как беспрецедентный феномен русской культуры и концентрируется (опираясь, естественно, на “веховский” опыт) на истории самосознания интеллигенции в отечественной публицистике и литературе, вскрывая парадоксы мутаций и выживаний этого явления. Наверно, можно было дать усредненную сводку информации из двух статей, но при этом была бы потеряна авторская “оптика”, которая иногда для схватывания сути культурного феномена дает больше, чем сведения и рассуждения. Издатели же позволили нам ощутить, как смена горизонта рассмотрения меняет картину и открывает новые перспективы: это и есть урок культурологии. Пример более мягкого дублирования — статья “Романтизм”, где очерк А. И. Патрушева дает тщательно детализированный культурный ландшафт, в котором развивался романтизм, а очерк П. В. Резвых предлагает взгляд на романтизм изнутри, из стихии его философствования о культуре.

Еще один принцип издания — сохранение исследовательского модуса в подаче информации. Статьи по большей части представляют собой не безличное резюме итогов науки, а окрашенное авторской индивидуальностью разыскание, которое, кроме прочего, предполагает и дискуссионность, и ангажированность. Читатель немало выигрывает от того, что его допускают к научной “кухне” и признают за ним право включиться в полемику. Не побоялись издатели и прямых авторских новаций, которые еще не прошли фильтры суждений научной общественности (“Онтологическая поэтика” Л. В. Карасева, “Смысло-генетическая культурология” А. А. Пелипенко). Правда, на мой взгляд, любопытные эксперименты М. Эпштейна с неологизмами (“Гуманология”, “Культуроника”, “Реалогия”, “Транскультура”) находятся уже за гранью энциклопедического формата.

Обогащает энциклопедию решение не игнорировать “соседние” науки и включать их ресурс в обсуждение культурологических тем. Этим уравновешивается и некоторый крен в сторону культурной антропологии, свойственный предыдущей версии этого издания. Так, исторические науки, вклад которых в культурологию был как-то заслонен в нашей литературе антропологией, получили здесь надлежащее высокопрофессиональное освещение (статьи Г. И. Зверевой, А.-И.-Патрушева, А.-Л. Ястребицкой и др.). Очень важно, что составители отстаивают право культурологии на концептуализацию явлений, вчуже выглядящих “ненаучно”: “Шутливые отношения”, “Хандра”, “Кукла”, “Сон”, “Еда” и т. п. И-по сей день не всякий ученый совет спокойно относится к диссертациям на подобные темы, но — что делать-— в культурологической энциклопедии вместе со статьей “Творчество” должна быть статья “Творческое безумие”, вместе с “Метафорой” — “Метафора сновидения”, с “Революцией” — “Смута”.

Появились в этом издании наконец и развернутые статьи (а не короткие справки) о наших современниках, которые успели стать классиками: о С. С. Аверинцеве, В. С. Библере, Д. С. Лихачеве, Ю. М. Лотмане, Ал. В. Михайлове. (Впрочем, где тогда статьи о Л. М. Баткине, М. Л. Гаспарове, А. Я. Гуревиче, Вяч. Вс. Иванове, Г. С. Кнабе, М. К. Мамардашвили, Е. М. Мелетинском, Г.-С.-Померанце, А.-М. Пятигорском, Н. И. Толстом, В. Н. Топорове, Б. А. Успенском?)

Если обратиться к устройству этой энциклопедии, то можно заметить, что она состоит из своего рода “теоретического ядра” и “периферии”, богатой
темами и концептами. Авторов большинства статей из теоретического блока (Асоян Ю. А., Губман Б. Л., Гуревич П. С., Исупов К. Г., Кондаков И. В., Микешина Л. А., Мостова Л. А., Николаев В. Г., Пигалев А. И., Флиер А. Я., Черносвитов П. Ю., Шейкин А.-Г. и др.) объединяют не столько общие идеи, сколько уверенность в существовании интер- и метадисциплинарного пространства, в котором культурология может искать и находить собственную предметность, недоступную традиционным социально-гуманитарным методам; свою область закономерностей, несводимую к привычной каузальности. (Однако я не нашел в статьях подкрепления тезису С.-Я.-Левит о культурологии как гуманитарной “метанауке”, прозвучавшему в преамбуле к изданию. Что и хорошо: вряд ли будет толк от очередной “царицы наук”.) Можно указать на еще один объединяющий принцип: многие теоретические статьи написаны с использованием системного подхода. Системно-аналитический метод стал в энциклопедии своего рода теоретической матрицей для систематизации обширного багажа культурологии. Насколько эффективно такое приложение метода, может показать только время, но вряд ли стоит спорить с самим импульсом к построению системного языка анализа культуры. Во всяком случае, создатели энциклопедии не пытаются задавить
системно-структурными построениями другие подходы. В каком-то смысле показательным может быть сопоставление двух вполне “структуральных”, но различных по методу и манере статей о типах культуры. В-статье Ю. В. Осокина “Античный тип культуры” достаточно деликатно использованный системный подход все же предполагает поиск ключевых “системообразующих компонентов культурного опыта” и выстраивание в их поле некой иерархии составляющих элементов.
В статье А. Ф. Кофмана “Латиноамериканская культура” организующим принципом является не иерархия, а скорее “древо” или даже “сеть”: автор считает
подосновой этой культуры некую мифосистему, которая являет себя в своего рода константах-мифологемах, образующих нежестко связанную сеть центров смыслового излучения (“инакость”, “чудесность”, “адамизм”, “река”, “сельва” и т. п.). Очевидно, что избранный издателями методологический каркас вмещает в себя подходы, достаточно разные для того, чтобы читатель почувствовал вариативность знания о культуре.

Если перейти от “ядра” к “периферии”, то стоит обратить внимание на статьи, которые можно собрать в авторские циклы, обычно отмеченные тематическим единством. Вот то, что мне показалось удачей: Бычков В. В., Бычкова Л. С. (эстетика), Глебкин В. В. (социальная культура), Забияко А. П. (религия), Исупов К. Г. (концепты и символы культуры), Корнилов М. Н. (восточные культуры), Кривцун-О. А. (эстетика), Маньковская Н. Б. (постмодернизм), Мильдон В. И. (Россия), Мостова Л. А. (антропология), Никишенков А. А. (антропология), Патрушев А. И. (Германия); Руткевич Е. Д. (социология). Повезло в энциклопедии теме типологии культур: почти все статьи этого цикла сделаны на достойном теоретическом уровне и с учетом новейших исследований. Блестяще выполнены статьи об этнических типах культур (Малявин В. В. “Китайская культура”, Корнилов М. Н. “Японская культура”). Особый казус — статьи, в которых надо было найти культурологический аспект инодисциплинарной темы (задача не такая простая, как могло бы показаться со стороны). Вот некоторые из очевидных удач: Казарян А. Т. “Абсолют”; Козырев А. П. “София”; Гаджикурбанов А. Г. “Добро и зло”, “Стоики”, “Кант”; Лунгина Д. А. “Кьеркегор”; Резвых П. В. “Новоевропейское мышление”, “Просвещение”, “Философия мифологии”. Впрочем, “родные” темы культурологии часто таят в себе опасность слишком очевидных решений: образец удачного ухода от тривиальностей — статья О. В. Гавришиной “Повседневность” и цикл статей о “больших стилях” Н. Т. Пахсарьян.

Если заводить речь о недостатках, то в первую очередь надо сказать не о теоретических сомнениях (тут судья — время и опыт) и не о неполноте словника (это неизбежно), а о технических изъянах. Отечественная издательская “энциклопедическая” культура была довольна высока, и ее ухитрились сохранить даже в советские времена. 90-е многое порушили, но пришло время восстановить традицию. В следующих изданиях энциклопедии (а надо надеяться, что они последуют) стоит обратить внимание на “интертекст”. В этом издании система внутренних отсылок плохо организована; словник не всегда логичен. Скажем, нет статьи “Русская культура”. Как читателю догадаться, что ее надо искать под титулом “Архитектоника русской культуры”, дополнить статьями “Советская культура” и “Культура русского зарубежья” и, если повезет, натолкнуться на статью “Русский европеец”? Или такая важная сквозная тема, как восприятие античности в разных эпохах европейской культуры. На этот счет есть отличная статья “Рецепция античности” Н. И. Прозоровой, но как догадаться, что тема называется именно так? Совсем не помешали бы ударения в заглавиях статей; уместна была бы более полная библиография (да и более свежая: иностранная библиография, как правило, с трудом заползает в начало 90-х), пригодились бы хронологические схемы, статьи о ключевых книгах из истории культурологических учений, да и визуальный материал — не излишняя роскошь в таком издании.

Впрочем, не будем неблагодарными: энциклопедия эта — прекрасный подарок просвещенному читателю. Когда-то слово “энциклопедия” значило не алфавитный справочник, а системный свод знаний. Это издание возвращает нас к исконному смыслу.

Александр Доброхотов

Версия для печати