Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2007, 6

Слепи себе другого человека

стихи

Кружков Григорий Михайлович родился в 1945 году в Москве. По образованию физик. Поэт, переводчик, эссеист. Лауреат Государственной премии России (2003). Живет в Москве.

*        *

  *

Говорили: грядет, и она настала;
Может быть, вам, друзья, показалось мало?
Может быть, вам она показалась серой
По сравнению с прежней, ушедшей эрой?

Ничего не серой… Какие краски
На рекламах шампуня — протрите глазки.
Надо думать, что думают в банке деньги,
А не то, что юнга на бом-брам-стеньге.

Время — это проселочная дорога,
На которой встречаем мы носорога.
И не надо его щекотать под брюхом,
Если даже и впрямь он из нищих духом.

Так поешьте новых, полезных клеток,
В штамповальный кружок запишите деток.
Но не рвите жил, хлопоча о малом,
И — читайте книжки под одеялом.

 

О летающих трапециях

Как странно, что трапеции летают! —
Но лишь на первый взгляд, а на второй —
Чего ж им не летать, когда все небо
Похоже на таблицу умноженья?
Квадраты, треугольники, круги —
Их словно уток в воздухе осеннем…
И кличут, и зовут…

Попробуй тут

Не полети, когда в ушах гремит,
Как на турецкой свадьбе? Поневоле
Вздохнешь и полетишь, еще робея…

 

*        *

  *

                               С. Любаеву.

Я долго к зренью привыкал,
Оно во мне как будто зрело,
Когда в толпе живых зеркал
Я озирался оробело.

Я вырастал, но много лет
В порывах льющегося света
Еще я видел не предмет,
А облако вокруг предмета.

Как поздно мне открылся мир!
Как будто только я проснулся,
Как будто вправду серафим
Крылом моих ресниц коснулся.

И я теперь, глаза закрыв,
Козу и девочку босую,
Как некий воплощенный миф,
Перстом горящим нарисую.

 

После войны

Ибо слава — штабная шалава,
А любимая девушка — смерть.
Эту пьесу второго состава
Я отказываюсь смотреть.

                                                              Из набросков.

Послевоенная
Пьеса второго состава.
Музыка в клубе
Кондитерской фабрики “Слава”.

Слава — живущим.
Мертвые славы не имут.
— Вы разрешите?
Какой ваш умеренный климат!

Нет их, и баста.
Над ними упала завеса…
Чтo говорю!
Ведь и сам я — того же замеса.

 

В переулке

Он пал на дно. Его никто
Не любит больше и не гладит.
Он не винит ее! Годо
Он ждет и на газоне гадит.

Свою тоску он пережег,
И пережил свою невзгоду,

И выбрался на бережок,
Как память вытряхнул, как воду.

Лохмат, одышлив, полусед,
Он часто спит и редко брешет.
И все глядит на белый свет
И голову ногою чешет.

 

 

*        *

  *

Снег заменяет горожанам горы,
покинутым влюбленным — поцелуи,
неверующим — церковь. В декабре,
покинутые светом, мы живем
замерзшими личинками сиянья.


Снег — лестница Иакова. По ней
нисходят ангелы, которых любим,
и, с нами побывав,
восходят вновь во тьму над фонарями.


Слепи себе другого человека
и, прутик в руки дав, оставь стоять
перед подъездом — чтобы о тебе
он, как о существе другой природы,
всю ночь, всю ночь томился и горел.

 

 

Ломаный сонет

Я встану сегодня утром

и выбегу за газетой:

наверно, прочту в газете,

зачем я живу на свете.


Зачем я живу, как будто —

как будто мне не объясняли

Платон, Лао-Цзы и Будда,

как будто я сам не знаю,

что за морем так же худо.


Живем, словно силой пышем,

кричим, будто в трубы трубим —

и сами себя не слышим;

и краешком тела любим,

и перышком сердца пишем.

*        *

  *

Слуги Черного Квадрата
Силой голого числа
Смяли славное когда-то
Братство Круглого Стола.


И взамен натуры-дуры
С ветхим Солнцем и Луной
Учредили квадратуры
Гулкий ящик жестяной.

Кто залезет в этот ящик,
Тот найдет себе урок;
Там лежит свинячий хрящик —
Погрызи его, сынок!

 

Пегас

А коли ты поэт, то вздрогни и заметь,
Когда ты в комнату вошел уже на треть,
А прочее пока осталось в коридоре;
Не надо правду врать, не надо сказки петь
Да притчи сказывать, по-старому гуторя, —

А надо потакать лишь прихоти нагой,
А надо на горе стоять одной ногой,
Другую же, подняв, не опускать, покуда
Не прилетит к тебе пламеннокрылый конь
И явное в душе не сотворится чудо.

…Но прежде, чем взлетать за тучи, не спеши —
Но спешься заново и в двойственной тиши
Скребницей обойди коня крутые боки
И гриву буйную на пряди расчеши
И бережно погладь его худые щеки.

Куда, зачем лететь вам с шашкой наголо?
Охолони, разгладь упорное чело
И, дорожа своим рассудком и здоровьем,
Пусти коня на луг, стащив с него седло,
И пусть тебе оно послужит изголовьем.

Версия для печати