Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2007, 2

Код со смыслом

стихи

Алена Каримова (Алия Каюмовна Каримова) родилась в 1976 году. Окончила физический факультет Казанского государственного университета. Автор книги стихов “Другое платье” (2006). Работает полиграфическим и веб-дизайнером. Живет в Казани.

*    *

 *

Отдать им любую — оранжевую, голубую —
бог с нею, с модой, я не о том толкую.
Чего же нам нравится-хочется? Тили-теста?
Да мы уже выросли-выросли из контекста.
Это все внешнее, знаешь ли, наносное,
я о другом — неизменном — зимой, весною…

Сможешь — продай, подари, собери проценты —
а жизнь все равно внутри — ей нужна плацента.
Она не имеет касанья к любым режимам,
она пробежит, проскользнет через все зажимы
и спрячется снова в темень свою густую,
снова затянет песню свою простую,
будет будить тебя, будешь сидеть в постели,
думая, как же снова мы пролетели
мимо, голубчик, такая простая драма…

Мама для сына еще раз помоет раму,
спи, еще рано, но рана лисицей красной
спит в животе эпохи, опять напрасно
в игры играли…

Не бойся — они снаружи.
Спи, сколько можно, покамест не обнаружен.

 

*    *

 *

голубая амфора код со смыслом
у меня трава у тебя дрова
бровки домиком да любовь к ремиксам
будешь ли когда-нибудь ты права
никогда не будешь потому что плачешь
от дурных фантазий от пустых квартир
что ж ты все время предо мной маячишь
словно обезумевший ориентир
что с тобой сделать чтобы ты устала
уезжаю видишь не трать слова
не шепчи считалочку вслед составу
не кричи
я знаю что ты права

*    *

 *

сложно любить людей а некоторых особо
и не то чтобы вид у них или характер не тот
но придет однажды к тебе просветленнейшая особа
и стесняясь расскажет какой ты вообще урод
и не то чтоб ты сам-то себя выставлял святошей
но обидно ей-богу и думаешь ну и ну
а хотелось со всеми дружить и вообще хорошим
быть хотелось… ну ладно…
а письма я все верну…

 

Кереметь

Бродят в деревне мертвых духи священной рощи —
Заговоры бормочут, ищут двоих живых.
Нету загадки проще — двое теплы на ощупь
И не сумеют рядом сесть, не примяв травы…
Духи священной рощи злы, но умеют слушать —
Спой им такую песню, чтобы простили нас.
Духи священной рощи, в сущности, просто души,
Души людей, которых так никто и не спас.

 

*    *

 *

это не я ли в печали на почте бумажек ворох
счет за квартиру, за свет, за тепло и за разговоры
сапиенс бедный как есть подотчетен скромен
весь на ладони шуток дурацких кроме…
свет и тепло — я должна за них несомненно
а также за то что не буду бежать из плена
ох и еще мне предъявят потом в итоге
счет за любовь за то что любила многих
ну и фигня что мотив этот пережеван —
плакала зная нельзя приручать чужого
вот он чужой по утрам у меня в постели
да неужели чужой он и в самом деле
так не бывает твердила и вправду теперь свой угол
пятый как водится но мы довольны вполне друг другом
если ты встретишь меня в магазине, в метро, в аптеке
знай — мне вполне комфортно в условиях ипотеки

*    *

 *

Очень холодная вещь, оставляющая ожог.
Знаю — всего лишь разница температур.
Но как же хочется трогать, плакать, выпендриваться, мой бог,
а он уже дико устал от таких истеричных дур.

И я буду писать в соответствии с правилами орфографии,
требованиями этикета и т. п.
Только на всем подряд, от эпиграммы до эпитафии,
будет стоять невидимый, неуместный значок “тебе”.

 

*    *

 *

О себе говорить — как пытаться понять Творца,
отчего и зачем, почему не вот так, а эдак.
Одновременно в роли ответчика и истца
промежуточный кто-то в цепочке “потомок—предок”…
Чтоб на мне сфокусировать —
лучше к заре времен,
где такой же нескладный, но, в сущности, добрый малый
озадачен собою, судьбою не умудрен,
знать не знает, что жизнь не сложилась и все пропало
у меня…
У него же прекрасные табуны,
золотая юрта и степь без конца и края,
у него луноликая дочка и три жены,
я совсем не в них…
на кубызе я не играю…
Я лелею и холю чужую-чужую речь,
мной за то недоволен родной мой народ татарский
и скорее готов на молчанье меня обречь,
но у нас же общий характер — степной, бунтарский.

Я затем теперь отверзаю свои уста,
нелюбимый ребенок, умеющий меньше прочих,
что порою простая правда не так проста,
а имеющий уши не слышит, когда не хочет.
Разве мудрость бывает надменною или злой?
Разве все мы не дети Адама, чуть лучше, хуже?
Я стою на границе. Я — голос. Я — ваш связной.
Между миром и миром стою. Я всегда снаружи.
Пусть во мне говорят и эпохи, и языки
и народы сближаются, чувствуя тяготенье,
все мы люди, и все мы пьем из одной реки,
лишь пока мы вместе, мы избежим забвенья.

Версия для печати