Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2006, 9

Проточные небеса

стихи

Павловская Анна Славомировна родилась в Минске. Студентка Московского института журналистики и литературного творчества. Публиковалась в “Континенте”, “Сибирских огнях” и т. д. Лауреат премии Сергея Есенина и “Илья-премии”.

* *

*

На Арбате стоят автоматы
И торгуют счастливой судьбой
Отслюню я бумажку с зарплаты
Будь что будет что будет со мной

Просто так от тоски и мороза
Потому что грешно и смешно
Чтоб на тонком билетике просто
Было сказано все хорошо

Вдохновенье пребудет с тобою
И хотя бы прозрачный намек
Что мол ты не умрешь от запоя
И не сядешь торговкой в ларек

Потому что метель подвывает
Потому что толкает толпа
Потому что судьбы не бывает
Потому что такая судьба

 

Кармен-Бизе

И началось, и душно мне,
Стол, окна дребезжат,
Кровать трепещет рюшами,
Обои голосят.

Застыли, стали, слушают,
Ни выдоха, ни-ни,
И заползает в уши мне
Полнеба, черт возьми.

Огня, огня змеение —
Закрой, закрой глаза,
Какие тут сомнения —
Ее любить нельзя.

Затишье, и —
                 пощечина,
И драка, может быть,
И к горлу — нож заточенный,
Наплюй, возненавидь!

Притворщица охальная,
Эх ты, Кармен, Кармен,
Дотла горят опальные,
И ничего — взамен.

За погремушку-песенку
Я жизни не отдам,
Но я по нотной лесенке
Поднялась к небесам.

Родные и знакомые,
Умершие давно,
Пришли ко мне, трясло меня,
И было мне темно.

И я считала дни мои,
Спускаясь по корням, —
Знакомые, любимые
Меня встречали там.

В гнилой торфяник пористый,
В безвыходное зло.
Мне было стыдно, горестно,
И было мне светло.

В бормочущем болоте я,
В проточных небесах.
Мелодия, мелодия —
Вся комната в слезах.

 

*    *

 *

Мама, положи меня в больницу,
Где лежат неправильные люди,
Где лежат реально и надолго,
Пусть меня никто не навещает
Ни во имя нашей прежней дружбы,
Ни других каких-то отношений,
Тоже бывших, все это не к месту…

Я хочу покоя и… покоя,
Музыки какой-нибудь, наверно, —
Баха, Верди, Генделя, Вивальди,
Что-нибудь со скрипками и флейтой,
Что-нибудь простое о разлуке,
О любви к туманной Незнакомке…
Тишины хочу, хочу, чтоб всюду
Сумрак был и свет такой лиловый,
Еле-еле слышный, еле внятный,
Чем-то на смирение похожий…


…Положи в отдельную больницу,
Где лежат потерянные люди,
Где лежат растерянные люди:
Славомир, Любовь, Илья, Иван,
Владислав, Сергей, Борис, Иосиф…

 

*    *

 *

Приостановлено кино,
Но пауза не держит лица,
И мальчик к девочке больной
Никак не может наклониться.

Он должен ехать навсегда —
Его в Сорбонне ждут успехи,
И между ними, как вода,
Горизонтальные помехи.

Так надо, не его вина.
Таблетки — башенкой на блюдце.
Она все поняла, она
Никак не может отвернуться.

 

*    *

 *

Отец учил меня пасьянсу:
Сложился — все пойдет на лад.
И мне с завидным постоянством
Везло, и выходил расклад...

Когда за королем пустботы
Уже мешать мне не могли...
А на рубашках той колоды
Роскошно розочки цвели...

На драку не хватало дара,
Хотя я знала — дар большой,
Но не за это санитары
О кафель били головой.

И не за буйство, где там буйство,
Какое буйство в десять лет?!
Меня подставил из холуйства
Детдомовский авторитет.

Там не было ни крови носом,
Ни хруста шейных позвонков,
Но помню я на плитке розы —
Узор такой из завитков.

...На всякий случай просто били,
Косу на руку намотав...
А карты в наволочке были,
Напрасно потрошили шкаф.

 

Михайловское

Где ивы трепетали
У голубой воды,
Зажглись моей печали
Висячие сады.

На мостике бесплотном
Покурим, подождем,
Чтоб дымовые ветлы
Поплыли над прудом.

Давай не возвращаться
В большие города.
Здесь было наше братство
И может быть всегда.

Здесь строки светляками
В ночной траве горят.
Ты можешь взять руками
Любую наугад.

Здесь каждый камень — идол,
Прищуривший глаза.
Здесь сосны, как молитвы,
Восходят в небеса.

И мы здесь станем сами,
Как дети во Христе,
Простыми светляками
В колючей темноте.

 

*    *

 *

Один мой дед — за корову — брата
Кожаным курткам сдал,
Другой — в чулане Абрама прятал
И в храме пол подметал.

И оба знали, что так и надо.
Так каждый решил сам.
Один мой дед получил награды,
Другой — подметал храм.

А я стою у каждой развилки,
Не знаю, куда идти,
Трепещет сердце — свинья-копилка,
И крест горит на груди…

Версия для печати