Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2006, 5

Verdi prati

стихи

Парин Алексей Васильевич родился в 1944 году. Поэт, переводчик, театровед, музыкальный критик, либреттист. Автор более чем 600 статей по проблемам музыкального театра, книг “Хождение в невидимый град. Парадигмы русской оперы” (1999), “О пении, об опере, о славе. Интервью, портреты, рецензии” (2003). Поэтические переводы Парина собраны в антологии “Влюбленный путник” (2004).

С 2000 года — главный редактор издательства “Аграф”. Стихи Парина выходили отдельными книгами (М., 1991, 1998; Фрайбург, 1992), переводились на немецкий и французский языки и печатались в отечественной и зарубежной прессе.

1

Луг зеленый, лес приветный,
вы утратите красу.
Красный цвет, ручей журчащий,
весь ваш блеск, вся ваша прелесть
скоро канет в пустоту.
Луг зеленый, лес приветный,
вы утратите красу.
Все прекрасное увянет,
древний мрак обезобразит
вашу всякую черту.
Луг зеленый, лес приветный,
вы утратите красу.

 

2

Здесь, на старой этой даче,
где разор угрюмый древний
рушит медленно и верно
всякий росчерк красоты,
я впадаю в беспокойство,
в омут топкий погружаюсь,
где втыкают в кожу мухи
хоботки немоготы.
И не возраст тут виною,
не сквозящее старенье,
самочувствия причуды
или ужас пустоты.
С юных лет я упадаю
в промежуток между явью
и поземкой небытийной,
и попытки жить пусты.

3

Воздух не движется.
Ни дуновения.
Жилок ветвление
в мякоти лиственной
словно чертеж.
Вычурным веером
плеть виноградная
траурно свесилась
вниз над террасою,
виснет ничком.
В этом безмолвии,
в дреме растительной,
в праздности длящейся
слышно, как трудится
тихоня тлен.
В шатких балясинах
глазу не видная
дрожь древесинная
в слух мне врезается
бабьим вытьем.

 

4

Все, что оставил отлив, эту пестро-песчаную массу,
          Роет людская рука, дабы живину добыть.
Рвенье умерь свое, люд! Живое засохнет и канет
           В Лету сухую тоски, дрожь океана отдав.
Спутанный мокрый парик на макушке осклизлого камня
           Виснет густою копной, влагой морскою сочась,
Ждет не дождется, когда прилив благодатный накроет
           Весь зеленеющий луг и от людей утаит.
День изо дня совершен ритуал океанской охоты,
           День изо дня человек роется в иле морском,
День изо дня избегают и краб и рыбешка поимки,
           День изо дня на песок тащат и мидий и рыб.
Этим подводным лугам, этим пестрым встревоженным рощам
           Чужд архаический страх: им не утратить красу.
Нагло нутро обнажив, на прибрежном песке распластались,
           Хвастают похотью вслух, дразнят ухмылкой людей.
Горестно спину согнув, по прибрежью слоняются люди,
           Как по приказу верша злой океанский обряд.

 

5

Гигантские купы гортензий
поражают уравновешенной пестротой:
в разное время цветенья
цветочная гроздь окрашена в свой цвет,
вот и возникают шевелящиеся на ветру холмики
розового, алого, голубого, пурпурного, лилового,
чернильно-синего оттенка.
И вересковая пустошь
раскидывает громадный лоскутный ковер,

и лоскуты в нем сплетены не как попало,
а по хитрому плану:
розовый, сиреневый, пурпурный, лиловый и гранатовый
переплетены в причудливый узор,
в котором, наверное, даже можно распознать
какие-то тайные знаки.
Я совсем не хочу их распознать,
они во мне отпечатываются
без распознавания,
и я теперь буду чувствовать их всегда.
Утешай меня и дальше,
лоскутная вересковая пустошь.

 

6

К чему пустая пестрядь фотографий?
Милее мне угрюмство эпитафий.
На блекнущих картинках лоск деталей
соскальзывает в темень смрадных далей,
а стершиеся письмена надгробья
на злобу дней взирают исподлобья.
Зеленый луг и вешний лес приветный
красой пленяют, вечной, одноцветной,
их письмена, как берег океана,
нас погружают в сизый шум тумана,
в котором память без распознаванья
кичится праздным даром обладанья.

20 июля, Мозжинка — 22 августа, Росканвель (Бретань), 2005.

* Название взято из арии рыцаря Руджеро в опере Георга Фридриха Генделя “Альцина”. Первое стихотворение цикла — перевод этой арии.

Версия для печати