Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2006, 3

Твой предел озирая

стихи

Корин Григорий Александрович родился в городе Радомышле (на Житомирщине) в 1926 году. Автор нескольких лирических сборников. Живет в Москве. “Его стихи — одна пронзительная и очень беспощадная исповедь” (Б. Окуджава).

Сердечно поздравляем поэта с восьмидесятилетием.

*      *

*

Молитва — не стихотворенье.
В ней дышит новью повторенье.
И каждый раз она нова,
В ней Дух Святой, а не слова.

 

Молитвы

Я просыпался рано.
Из соседских открытых дверей
доносилась молитва Корана.
А за балконной перегородкой
стоял мой дед
и бормотал свой Ветхий Завет,
и две молитвы не мешали друг другу,
и в окне проступал Божий свет,
и гладил дед мою руку.
Давно блаженного детства нет,
навеки утрачен его секрет,
и, вкушая житейскую муку,
я понял,
о чем молился мой дед
и о чем молился его сосед
на заре, оглашая округу.
Давно мой дед
и его сосед
отдали Богу души,
ушли старики, и молчит рассвет,
чахнет море, коробит сушу.
И в каждом сне моем смутен дед
и вокруг озирается странно,
будто он не читал
в двух шагах от Корана,
припадая на коврик,
Ветхий Завет.

*      *

*

Хочется в доме отцовском
Голос отцовский вернуть,
Хочется к стареньким доскам
Отчего дома прильнуть.
Хочется ясного слова,
Хочется жизни другой,
Хочется неба другого,
Господи, бред-то какой.

 

*      *

*

Я столько твоим дорогам трубил,
И столько тебе славословий сложил,
И столько потратил слез и чернил,
И столько себя в этот год хоронил, —

Что больше мне негде себя схоронить
И негде бумажные горы хранить,
И слез больше нету, чтоб слезы пролить,
И нету трубы, чтоб тебе протрубить.

 

*      *

*

Что ей вести эти,
Хоть бы шли из рая...
С чем жила на свете,
С тем и помирает.

В стареньком чулане
Дочкиной дачи
С верными чулками
Из шерсти собачьей,

С твердой верой в Сталина,
Никакой другой, —
Бабка преставилась
В тот выходной.

С чем жила на свете,
С тем и померла.
Прожила — столетье,
Второе — не смогла.

*      *

*

И явился ему Господь у дубравы Мемре,
когда он сидел при входе в шатер свой.

Быт. 18: 1.

— Авраам, Авраам!
Кто гостил у тебя?
То не дети ли Рая
Среди белого дня?

Не докличешься ныне,
Был о чем разговор...
За песками пустыни
Вечный слышится спор.

Но о чем он, не ясно —
И три тысячи лет,
Нет да нет, кто-то властно
Гасит вдруг белый свет.

— Авраам, Авраам!
Кто гостил у тебя,
Твой предел озирая
И свой путь торопя.

И без них было трудно,
Да и с ними беда.
Мир не мир. Все подсудно,
Даже в небе звезда.

 

*      *

*

Небо, как я, одиноко.
Берег морской одинок.
Солнца закатное око
Словно присыпал песок.
Красное яблоко слезно
Смотрит вокруг из воды,
И в предвечерии росном
Вижу я чьи-то следы.
С берега — прямо по морю —
И не сольются они.
Боже! Волнению вторю —
Боже, следы сохрани!

Версия для печати