Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2005, 8

Окончательный вариант

стихи

Ковальджи Кирилл Владимирович родился в 1930 году в Южной Бессарабии. Поэт, переводчик, прозаик, критик. Живет в Москве.

Поздравляем Кирилла Ковальджи с семидесятипятилетием.

                           *      *

                               *

Молодость прошла, но яркий хвост
этой изумительной лисицы
через бездну возраста, как мост,
тянется в моей судьбе и длится.

Молодость струится среди звезд —
хвост уже промчавшейся кометы,
чья орбита — убыль или рост,
временные вечности приметы…

 

                           *      *

                               *

отключить телефон
не включать телевизор
не раскрывать газет
не распечатывать писем
не залезать в интернет

в зеркало заглянуть —
познакомиться…

 

                           *      *

                               *

в аэропорту “Бен Гурион”
у меня изъяли перочинный ножичек

в самолет надо входить без оружия

а я и есть безоружный
как заключенный
как пленный
между землею и небом
балансирующий без страховки
кроткий агнец
незримого пастыря


Господи, спаси и помилуй!

Окончательный вариант

Я целый год писал одно стихотворенье,
оно мне не давалось. В нем слова
скрипели, изворачивались, лгали,
я мучился и недоумевал,
менялось настроение, погода,
события, открытия и мода,
перемещались знаки зодиака…

Исправленных и вычеркнутых строк
хватило б на поэму, от исходных
набросков не осталось и следа,
и вот в конце концов стихотворенье
предстало окончательным и ясным:
я как от наважденья от него
отделался…

Я разлюбил тебя.

 

Дорогие зрители

Я писал эту драму для вас,
для вас, незнакомые зрители,
для ваших голодных глаз,
чтобы правду мою увидели;
я писал, говорю, эту драму,
нет, я играл эту драму,
нет, я жил эту драму,
но перед самой оглаской
угадал, что должна была
она увенчаться тяжелой развязкой —
не финал, а плохие дела:

предстояло кому-нибудь удавиться,
или утопиться,
или кому-то броситься
с пятого этажа.

Извините, я убедился на собственной шкуре,
что победы не стоят потерь,
что любовь не стоит смертей,
что искусство не стоит
человеческих жертв.

Стало скучно? — идите домой,
как-нибудь проживу без оваций,
без вас, дорогие зрители,
крови чужой любители.

 

                           *      *

                               *

Да пойми ты, обормот,
жизнь —
необратима!
Наше время — как диод,
либо ты — вперед, вперед,
либо — за борт, мимо…
Ибо времени-гонцу —
ни щита, ни крепости,
либо ты вперед — к концу,
либо сразу — вдребезги!
А у музы — свой обряд:
память, сон и звездопад,
ни вперед и ни назад —
вверх — на крыльях творчества,
с временем помолвлен ад,
с вечностью — пророчество.
Жизнь и в гибели права,
а поэзия жива —
словно мостик тесный
между бездной бесовства
и небесной бездной.

 

                           *      *

                               *

Неосознанная вроде
с тайной смысла и числа
жизнь, которая проходит,
жизнь, которая прошла.
Карта, что была в колоде,
на ладонь мою легла —
жизнь, которая проходит,
жизнь, которая прошла.
И отводит, и подводит,
и творит свои дела
жизнь, которая проходит,
жизнь, которая прошла.
Тень заката в мире бродит,
но мучительно мила
жизнь, которая проходит,
жизнь, которая прошла…

Версия для печати