Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2005, 12

Пушкин в Америке

Драматическая фантазия в шести сценах

Шульпяков Глеб Юрьевич родился в 1971 году. Окончил факультет журналистики МГУ. Автор книги стихов “Щелчок” (М., 2001), книг путевых очерков “Персона Grappa” (М., 2002) и “Дядюшкин сон” (М.,2005), альбома-путеводителя “Коньяк” (М., 2004), “Книги Синана” (2005). Постоянный автор “Нового мира”. Живет в Москве.

Действующие лица:

Малиновский Алексей Федорович — историк, актуариус Мос-

ковского архива Коллегии иностранных дел. Владелец дома на Мясницкой, где часто бывал Пушкин. Мнительный старик консервативных взглядов.

Жена — супруга Малиновского.

Пушкин — поэт.

1-й актер.

2-й актер.

3-й актер.

1-я актриса.

2-я актриса.

3-я актриса.

Место действия — дом А. Ф. Малиновского на Мясницкой. Время действия первых пяти сцен — зима 1831 года. В тексте использованы документальные материалы: выдержки из писем, отрывки из воспоминаний, цитаты из статей и журналов. Однако многие собы-

тия не совпадают с общеизвестными фактами.

 

СЦЕНА 1

Пустая сцена. Входит 1-й актер. В руках у него бумаги. Он говорит, сверяясь с ними.

1-й актер. Месяц март, пятое число 1830 года. Пушкин покидает Петербург и отправляется в Москву. Перед отъездом он оставляет в “Литературной газете” стихотворение “Что в имени тебе моем?..”.

Пока он читает, появляется 2-й актер. Также сверяет текст с бумагами.

2-й актер. “Что в имени тебе моем?..” Сразу после отъезда Пушкина Император Николай I выражает неудовольствие по поводу отсутствия поэта в столице.

Пока он читает, появляется 3-й актер. Также сверяет текст с бумагами.

3-й актер. “Что в имени тебе моем?..” Сразу после отъезда Пушкина в “Северной пчеле” печатается анекдот. В нем изображен поэт-француз, коротконогий безбожник, который отправился в Москву искать счастья. Автор анекдота — Фаддей Булгарин.

1-й актер. Середина марта. Пушкин — в дороге! По пути в столицу он посещает Тосно, Чудово, Новгород, Яжелбицы, Вышний Волочок, Торжок.

3-й актер.

Подъезжая под Ижоры,
Я взглянул на небеса
И воспомнил ваши взоры,
Ваши синие глаза.

Пушкин (слышен только голос). Во-первых, запасись вином, ибо порядочного нигде не найдешь. Во-вторых, на каждой станции советую из коляски выбрасывать пустую бутылку. Таким образом, ты будешь иметь от скуки какое-нибудь занятие.

1-й актер. Из донесения полицмейстера Миллера: “Чиновник 10 класса Александр Сергеев Пушкин 13 числа месяца марта 1830 года прибыл из Петербурга в Москву и остановился в гостинице Коппа, за коим учреждено секретное наблюдение”.

2-й актер. За кем?

1-й актер. За коим.

3-й актер. Март, 17 число. Записано со слов князя Михаила Павловича: “Знаете, я никогда не видел Пушкина вблизи. Я был очень предубежден против него, но по всему тому, что о нем слышу, мне очень хочется с ним познакомиться”.

Появляется 1-я актриса.

1-я актриса. Говорят, Пушкин невелик ростом и носит свинцовые стельки. Говорят также, что на правой руке у него шесть пальцев, а зубы растут в два...

1-й актер. ...в три...

1-я актриса. ...в несколько рядов. Как можно такого полюбить?

Появляется 2-я актриса. Говорит без бумаги.

2-я актриса. При чем здесь любовь? Дела их совсем расстроены. Замужеством хотят они поправить свое положение.

Появляется 3-я актриса. Теперь по сцене энергично перемещаются все шесть человек:

три актрисы и три актера.

3-я актриса. Говорят, на балу у Малиновских в доме на Мясницкой Гончарова была обута в худые ботинки.

1-я актриса. Не ботинки, а перчатки. Перчатки у нее были дырявыми.

3-я актриса. А я говорю — ботинки.

2-я актриса. Гончарова беленькая, чистенькая девочка с правильными чертами и лукавыми глазками, как у любой гризетки. Похвалы ее красоте сильно преувеличены.

1-й актер. Из письма Вяземского жене: “Все у меня спрашивают, правда ли, что Пушкин женится? В кого же он теперь влюблен, между прочим? Насчитай мне главнейших и скажи Пушкину, что здешние дамы не позволяют ему жениться. Да неужели он и в самом деле женится?”

2-я актриса. На днях видела я Пушкина. Он был в церкви Никитского монастыря. Стоял, прислонившись к колонне, преисполнен высокими думами...

1-й актер. И скрипел зубами...

3-й актер. Середина апреля. Пушкин обедает у Дмитриева в его доме на Спиридоновке.

1-я актриса. Пушкин посещает дом Ушаковых — пресненские красавицы “счастливы до гадости”.

2-й актер. Пушкина видели в театре.

3-я актриса. Пушкин обедает у “Яра”...

2-й актер. Однажды, приехав к невесте на Большую Никитскую, Пушкин заметил в доме напротив вывеску. Это была лавка похоронных принадлежностей Адрияна Прохорова. Его имя Пушкин взял для повести “Гробовщик”. Так звали главного героя.

3-й актер. Пушкин только и знал, что читать на улицах вывески. Своего Онегина он тоже украл. Так звали лавочника из Коломны.

1-й актер. Сволочи! Бумагомараки! Ославили Адрияна Прохорова! Пустили по миру мое честное имя! Попадись мне сукин сын Пушкин!

Пушкин (слышен только его голос). Я полюбил Наталью Николавну сразу же, как увидел. Но предложение мое натолкнулось на неопределенный ответ. Тоска гнала меня прочь из Москвы. По возвращении с Кавказа холодность и безразличие ее заставили меня снова бежать, на сей раз в Петербург. Но одно благосклонное слово, переданное из Москвы, возвратило меня к жизни. Так ли расположена она ко мне, как должно невесте быть расположенной к жениху? Возможно ли приобрести ее привязанность в будущем? Если согласится она отдать мне свою руку, я увижу в этом лишь доказательство спокойного безразличия ее сердца.

2-я актриса. Спокойное безразличие сердца.

3-й актер. Апрель, воскресенье. Пушкин вторично делает предложение Гончаровой. Предложение принято!

2-й актер. Сватом поэта был Толстой по прозвищу Американец. После визита оба отправились к тому на дом, где обильно вспрыснули событие. Выпивши, Толстой много рассказывал Пушкину об Америке.

3-й актер. “Невеста для меня теперь Америка. Ее суждено открывать мне”, — отвечал Толстому Пушкин.

1-я актриса. Пушкин все еще в Москве. Толстой-Американец говорит, что тот женится. Вздор. Как можно верить Американцу?

1-й актер. Спокойное безразличие сердца.

3-я актриса. Сердца.

2-й актер. Пожалей о первой красавице здешней, Гончаровой... Она идет за Пушкина. Сказывают, что написал он ей стихи, которые так и начинаются: “Я пленен, я очарован — я совсем огончарован”.

1-й актер. Безразличие сердца.

2-я актриса. Участь моя решена.

3-й актер. Безразличие сердца.

2-я актриса. Какая муха его укусила?

3-й актер. Участь моя решена!

1-я актриса. А правда, что накануне свадьбы Пушкин сбежал от невесты в Америку?

3-я актриса. Какая Америка? он уехал в деревню, чтобы распорядиться делами.

2-й актер. Из письма Е. А. Энгельгардта: “Пушкин пишет не стихи, не стишки, а стишонки, за которые его очень справедливо окритиковали... так что он с досады поехал в деревню с намерением доказать, что он еще в состоянии писать, как прежде писывал └Руслана и Людмилу””.

Пушкин (слышен только его голос). Осень подходит. Это любимое мое время — пора моих литературных трудов настает, — а я должен хлопотать о приданом да о свадьбе, которую Бог весть когда сыграем... Еду в деревню... Уезжаю, рассорившись с госпожой Гончаровой. На следующий день после бала она устроила мне нелепую сцену. Не знаю, расстроилась ли моя женитьба, но... я оставил дверь открытой настежь. Ах, что за проклятая штука счастье!

1-й актер. Спокойное безразличие сердца.

3-й актер. Из донесения полицмейстера Миллера: “Квартировавший в гостинице Коппа чиновник 10 класса Александр Сергеев Пушкин, за коим был учрежден секретный надзор, сего сентября 1 числа выехал в свое нижегородское имение Болдино. Во время же пребывания его в Москве ничего предосудительного замечено не было”.

Сцена 2

Дом Малиновских на Мясницкой. Алексей Федорович в своем кабинете за бумагами, кутается в платок. На столе чернильный прибор, состоящий из трех высоких склянок. В одну из склянок Малиновский макает перо и пишет. Там чернила. Потом откладывает перо, открывает вторую склянку и украдкой наливает ее содержимое в рюмку. Во второй

склянке вино. Когда он наливает вино в рюмку, в дверях появляется жена.

Жена. Опять!

Малиновский. Сквозняк, матушка. Спина мерзнет.

Жена (выливает вино из первой склянки). Пушкин-то наш!

Малиновский. Что?

Жена. Вернулся из деревни и опять готовит свадьбу.

Малиновский. Чью свадьбу, душа моя?

Жена. Помнишь Наташу, Гончаровых младшую дочку?

Малиновский. У которой вечно дырка на перчатке?

Жена. На ботинке...

Малиновский. Нет, не помню.

Жена. Тьфу!

Малиновский. А что?

Жена. Пушкин и Гончарова помолвлены. Свадьба назначена на февраль.

Малиновский (задумчиво). Это хорошо, что женится. С другой стороны, как подумаешь — свадьба... Помню, приятель мой, вдовец, любил повторять: “Хочешь быть в аду — женись”.

Жена. Дурак твой приятель.

Малиновский. Пропал за копейку.

Жена. Пушкин...

Малиновский. Что еще?

Жена. ...здесь...

Малиновский (подозрительно оглядывает жену). Он же в деревне...

Жена. ...и хочет непременно тебя видеть.

Малиновский. Не понимаю... сквозняк, что ли...

Жена. Александр Сергеевич! Прошу вас! Прошу!

Малиновский. Нет, но как же...

Входит Пушкин. Никакого портретного сходства с поэтом нет и не нужно. Разговаривая,

Пушкин сильно жестикулирует.

Пушкин. В пыли! А? Всё в пыли! Здравствуйте, разлюбезный дяденька Алексей Федорович!

Малиновский. Ты ли, Пушкин?

Жена (проводит пальцем по столу). Утром вроде вытирали…

Пушкин. Это пыль веков, тетенька! Песок вечности, прах столетий.

Жена. Поэт!

Пушкин. Все тот же вид, смиренный, величавый. О чем пишете? О темном ли владычестве татар? О казнях ли свирепых Иоанна? А я ведь к вам по делу!

Малиновский (с надеждой). Из деревни?

Пушкин. Из деревни.

Малиновский (облегченно, жене). Что я тебе говорил. Из деревни. Чайку бы нам, а? Ну, говори. Только руками не размахивай. Голова кружится. Ты, я слышал, женишься?

Пушкин.

То ли дело быть на месте,
По Мясницкой разъезжать,
О деревне, о невесте
На досуге помышлять!

Малиновский. Сам сочинил?

Пушкин. Ворованные.

Малиновский. Значит, свадьба…

Пушкин. Кто хочет быть учен — учись. Кто хочет быть спасен — молись. Кто хочет быть в аду — женись!

Малиновский (жене, победно). А?

Жена (в дверях крутит пальцем у виска). Твой приятель!

Пушкин. Какой приятель?

Малиновский. Так, другой...

Пушкин. Назад не поворотишь...

Малиновский. Так уж сразу и не поворотишь? А ты вот что — знаешь, был у меня приятель, так он...

Жена (входит с подносом). Что ты за глупости, отец, человеку рассказываешь! Ты посмотри на него. Не остепенись он сейчас — никогда из него человека не выйдет. (Ставит поднос и уходит.)

Пушкин. Пора, пора мне остепениться. Ежели этого не сделает жена моя, то и ожидать от меня — нечего. Дело у меня к вам, Алексей Федорович. По архивной части. Взялся я тут в деревне за небольшой труд по истории российской. В драматическом жанре. Есть кое-какие соображения на этот счет. Но без документальных оснований как можно приступать к делу? Ну, думаю, раз я теперь в Москве, пойду на поклон к Малиновскому. Он первый у нас знаток истории российской. Что, дяденька, пустишь в архив?

Малиновский. В архив! Архив — работа… (Чихает.)

Пушкин. ...пыльная.

Малиновский. Да не пыльная.

Пушкин. Интересно.

Малиновский. Я к тому, что не всякому свой нос в архив совать следует. (Снова чихает.) Так и есть. Простыл! (Открывает третью склянку, там вино, наливает рюмку себе и Пушкину.) Пришел с мороза. Руками сквозняк устраиваешь. (Выпивает.) Помню, тому лет двадцать пять был я в Царском Селе, когда Лицей открывали...

Пушкин. Я тоже.

Малиновский (удивленно). Да? И вот вижу я, среди мальчишек-то один кучерявый такой егоза крутится. Смотрел-смотрел я за ним и спрашиваю брата моего: что, спрашиваю, это за парнишка такой, чей сын, да и выйдет ли из того кучерявого толк? Парнишка вроде смышленый, шустрый?

Пушкин (самодовольно). Ну?

Малиновский. Нет, говорит, из кучерявого толк не выйдет.

Пушкин (зло). Ну, зато вы, дяденька, человек у нас известный. Единственный в своем роде. Последний, кто видел “Слово о полку Игореве” в оригинале. Знаток древности! Писатель! Вчера у Гончаровых только и разговоров было что о вашей пьесе. Как там написали в газетах? “Блистательные переводы из Коцебу под дирекцией Малиновского”! (В сторону.) Который по-немецки ни бельмеса не знает... Я был фраппирован! Истинно фраппирован таким отношением! При живом авторе (показывает на себя) — а говорят черт знает о ком.

Малиновский (не заметив подвоха). Не врешь?

Пушкин. Врут календари.

Малиновский. На что тебе в архив?

Пушкин. Хочу отыскать исторический сюжет в оригинальном духе. А то ведь у нас за что ни возьмешься, глядь, другие об том уже целые томы написать успели.

Малиновский. Это уж как есть.

Пушкин. Ты только еще подумал об иной истории, а у них все готово. Например, приятель мой недавний, Гоголь Николай Васильевич. Вот истинный талант на этот счет. Я ему как-то в Павловске по дружбе, ну, как родному, рассказал историю. Да нет, даже не историю — анекдотец. Про то, как в городишко приезжает один тип. Никудышный тип, сосулька в тряпке. А весь город его с перепугу за важного чиновника держит.

Малиновский. И что?

Пушкин. Жену губернатора соблазнил — раз. Денег взятками получил — два. И был таков на казенной бричке.

Малиновский. Хорош у тебя приятель!

Жена. Да это не приятель, другой.

Малиновский. Ты меня путаешь, друг мой. Какой другой? Говори уж лучше дальше.

Пушкин. А приятель мой возьми эту историю да отдельной книгой и пропечатай! Под своим, разумеется, именем.

Жена. Ловко!

Малиновский. Как бишь того приятеля звали?

Пушкин (после паузы). Боратынский.

Малиновский. Не знаю такого.

Пушкин. Евгений Абрамович.

Малиновский. Слыхала, матушка, что нынче литературная молодежь вытворяет? Подметки на ходу срезают! А ты — сквозняк. Напомни-ка еще раз имя, как того молодчика звали?

Пушкин (после паузы). Вяземский… Ну так что, дяденька, пустишь в архив?

Малиновский. Сегодня уж поздно. Ты приходи завтра, да не ко мне, а прямо в канцелярию. Там и разберемся. А пока определись, который век тебе нужен да что за бумаги. У нас все имеется. Записки о состоянии дел и умов. Распоряжения и приказы по Синоду и Сенату. Уставы и циркуляры, реестры парадные и обыденные. Судебные протоколы, показания как добровольные, так и подноготные. Доносы! Вот где сюжеты попадаются. Ты приходи, завтра...

Пока Малиновский увлеченно перечисляет, Пушкин тихо встает, откланивается и неза-

метно выходит из комнаты. Малиновский снова берется за перо. Затемнение.

 

Сцена 3

Пустая сцена. На сцену входит 1-й актер.

1-й актер. У истории нет очевидцев. У истории есть только свидетельства.

Входит 2-й актер. Листает журналы, читает.

2-й актер. В исторической драме Пушкина нет театрального интереса. Пушкин не проник в глубокое значение той исторической эпохи... не изобразил ее со всей очевидностью... не раскрыл душу человека и характеры исторические.

Входит 3-й актер, тоже читает по журналам.

3-й актер. Это не драма, а кусок истории, разбитый на мелкие куски в разговорах. Что от него пользы белому свету? Кому придет охота читать, когда пройдет первое любопытство?

2-й актер. Мы ожидали встретить в новой драме автора исполинских размеров, но открыли рост самый обыкновенный.

3-й актер. Вчера обедали в клобе. К нам подсел поэт Пушкин и все время обеда проболтал, однако же прозою, а не в стихах.

1-й актер. Язык доведен в этой драме до последней степени совершенства. Сущность творения, напротив, запоздалая и близорукая. И могла ли она не быть такою, когда Пушкин рабски влекся по следам Карамзина в обзоре событий?

2-й актер. Какого роду это сочинение — предоставляется судить каждому. Он сам не назвал его ни трагедией, ни поэмой. По-моему, это галиматья в шекспировском роде.

1-й актер. Это сочинение есть совершеннейшее ребячество... школьная шалость, достойная исправления.

Пушкин (слышен только его голос). Посылаю тебе, милый друг, любимое мое сочинение. Ты некогда баловал первые мои опыты — будь благосклонен и к произведениям более зрелым. Знаешь, до сих пор я жил, как обыкновенно живут. Мне за тридцать лет. В тридцать лет люди обыкновенно женятся — я поступаю как люди и, вероятно, не буду в том раскаиваться. К тому же я женюсь без упоения. Будущность является мне не в розах, но в строгой наготе своей. У меня сегодня сплин — прерываю письмо, чтобы тебе не передать моей тоски. Твой Пушкин.

Входит 1-я актриса.

1-я актриса. За два дня до свадьбы Пушкин был в доме Нащокина. Тем же вечером пела в том доме московская цыганка Танюша. Таня Демьянова, которую Пушкин любил слушать всякий раз, когда был в Москве.

Входит 2-я актриса.

2-я актриса. Пою я эту песню, а самой-то грустнехонько, чувствую и голосом то же передаю, и уж как быть, не знаю, глаз от струн не подыму... как вдруг слышу, громко зарыдал Пушкин. Подняла я глаза, а он руками за голову схватился, как ребенок плачет... Кинулись к ему, что с тобой, что с тобой, Пушкин? “Ах, говорит, эта ее песня всю мне внутрь перевернула, она мне не радость, а большую потерю предвещает...” Так и уехал, ни с кем не простившись...

1-й актер. Это не драма, а кусок истории, разбитый на мелкие куски в разговорах.

2-й актер. Спокойное безразличие сердца.

Входит 3-я актриса и поет цыганский романс. Затемнение.

Сцена 4

Снова дом Малиновских на Мясницкой. В кабинете Алексея Федоровича сидит Пуш-

кин, он один, дожидается хозяина.

Пушкин (тасует карты). “Мне снилося, что лестница крутая меня вела на башню; с высоты мне виделась Москва, что муравейник; внизу народ на площади кипел и на меня показывал со смехом, и стыдно мне, и страшно становилось — и, падая стремглав, я пробуждался...” У истории нет свидетелей. Нет очевидцев. Кто живет, истории не знает. А когда жизнь стала историей, тот уже в могиле. И нет ему до нее никакого дела. Как нам узнать, что было, чего не было? Как тасовали карты — и сколько тузов в колоде? Ах, как легко того назначить злодеем, а этого представить жертвою. Не отсюда ли успех современной драмы? Ведь мы, наблюдая за пьесой, заранее знаем, кто прав, кто виноват. Правильно ли это? Не умея решить собственной жизни, мы хотим хотя бы в прошлом навести порядок. Но можно ли писать историю задним числом? Как строить день грядущий, если в прошлом темно и неясно? Значит, когда не уверен в истории, то и будущее — настежь”.

Входит Малиновский.

Правильно, Алексей Федорович?

Малиновский. Что ты говоришь, друг мой?

Пушкин. Будущее настежь... Поздравьте меня. Я придумал сюжет для пьесы. В двух словах.

Малиновский. Изволь, только... (Показывает руками.)

Пушкин. Не буду, не буду. Итак, название пьесы — “Женитьба”.

Малиновский. Оригинально.

Пушкин. Сюжет прост, финал до последнего момента непредсказуем.

Малиновский. А вот это, друг мой, плохо. Надо, чтобы зритель как-то заранее знал... настраивался... предчувствовал, что ли...

Пушкин. Итак, два приятеля. Один женат и чертовски зол по этому поводу. Другой холост и живет в свое удовольствие. Первый, конечно, завидует. Но изменить ничего не может. Есть только один выход: женить, чтобы совместно облегчить друг другу тяготы брачных уз. Начинается история — сваха, дура и пройдоха, женихи в прихожей. И вот наш холостяк совсем уже сомлел от счастья, которое ему нарисовал приятель. Дело решенное! Молодых ждут в церковь, столы в доме накрыты, музыка! И что же? В последний момент, когда, казалось бы, и деваться ему некуда, вылезает жених в окно, прыгает, как последний мальчишка, в сугробы да и прочь бежит от этой свадьбы. Скандал! Невеста в крик! Какой позор! Сват получает колотушки! Картуз его летит на снег! А потом все как-то стихает. Ставят самовар. Бегут за калачами. Разливают вино. Темнеет. На небе зажигаются звезды. Скрипит снег. Идет пар. Как будто ничего не случилось! И ведь верно. Все при своих. Друг при жене, холостяк на печке, барышня в девках. Но странное чувство не покидает зрителя. Что-то неуловимо изменилось. Но что?

Малиновский. Что?

Пушкин. Изменилось завтра. Вот что теперь стало другим. Завтрашний день, он сложится иначе. Он будет не тем, каким был до женитьбы. История пойдет по-другому. Понимаете ли вы меня, дяденька?

Малиновский (с опаской). Ты какие бумаги в архиве читал?

Пушкин (с досадой). Всякие.

Малиновский. И что же?

Пушкин. История российская показалась мне интересной, но малоубедительной наукой.

Малиновский. Да ты с ума сошел! Такие вещи говорить!

Пушкин. Наоборот. Как будто выздоровел. Как будто пелена с глаз упала и стало видно вокруг далеко-далеко. До самой Америки.

Малиновский. Не понимаю тебя, друг мой! Что видно? Откуда? Какая Америка?

Пушкин. История — вымысел, домысел. Сплетение случайных фактов, которые и проверить-то невозможно. А ведь мы живем с оглядкой на прошлое. Но как можно строить жизнь исходя из вымысла? Как жить, если позади — фикция? обман? (Обводит дом руками.)

Малиновский (возбужденно). Да знаешь ли ты, что говоришь? Что тебе фикция? Иван Грозный — фикция? Петр Первый — фикция? Может быть, и дом этот — фикция? А сколько в этом доме было? Сам Фонвизин здесь бывал, “Бригадира” зачитывал — а ты говоришь фикция! Княгиня Дашкова гостила — вон табакерку в столе оставила! Граф Панин! Алексей Данилович Татищев, Данилы Михайловича сын! Какие люди! Титаны! Богатыри! Может быть, их тоже не было?

Пушкин. Я так и знал — Дашкова нюхала табак!

Малиновский. Я, друг мой, вот что посоветую. Бросить бы тебе фантазии. Возьми что-нибудь конкретное, настоящее. Да вот, пожалуйста, возьми ты хотя бы историю про ледяной дом...

Пушкин. Опять снова-здорово! Сколько вы мне, дяденька, про этот ледяной дом рассказывали — сил нет.

Малиновский. А ты еще послушай. Тебе как писателю надо слушать. Вот ведь и приятель твой... как бишь его...

Пушкин. Грибоедов...

Малиновский. ...послушал тебя, а потом “Ревизора” написал. Так и ты. В общем, дело было после того, как война с турками закончилась. Был по этому случаю устроен в Петербурге праздник.

Пушкин. Знаю, знаю. Старая жаба Анна Иоанновна со скуки только и знала, что праздники закатывать.

Малиновский. Не юродствуй, друг мой, прошу тебя. Не юродствуй. Так вот, Татищев Алексей, сын владельца этого дома, подсказал императрице, как праздник обустроить. Решено было придумать шутовскую свадьбу.

Пушкин. Оригинально!

Малиновский. Женили шута князя Голицына, прозванного Квасником, и калмычку Буженинову. Татищев-де вспомнил, как Петр Первый в свое время на потеху женил шута Якова Тургенева на вдовой бабе Шушере. Да запрягал свадебный поезд свиньями. Вот и подкинул императрице старую идейку.

Пушкин. Ничего своего.

Малиновский. Дальше — больше. Решено было подарить молодоженам дворец. Да не простой, а шутовской — ледяной дворец подарить. И вот выстроили на Неве огромный дом изо льда. Утварь, мебель — все было в этом доме ледяным. Фантастика! Для той свадьбы Алексей Данилович — остроумный был человек! — придумал выставку...

Пушкин. ...достижений народного хозяйства...

Малиновский. Правильно! Звали со всех окраин империи Российской каждой твари по паре. Разных племен представителей мужского и женского полу в народных костюмах собралось видимо-невидимо. И каждый при своей скотине был, да с музыкальными инструментами. Представляешь? Те лают, тут блеют, эти мычат, тут на балалайках тренькают. Потеха! И фейерверки!

Пушкин. Я чай, про это уж Лажечников написал. Он большой мастер на исторические фейерверки.

Малиновский. Кто, ты говоришь, написал?

Пушкин (нетерпеливо). Ледяной дом — это хорошо. Это чудо как хорошо. Но хорошо для анекдота. А я вам другое говорю.

Малиновский. Что, друг милый?

Пушкин. То, что история хороша, пока есть очевидцы. Или дети этих очевидцев. Дальше — сплошные потемки. Триста-четыреста лет — и все: туман, ничего не разобрать. Где свидетели? Ни одного оригинала! Да вот хотя бы взять случай. Где документы Смутного времени, которые Татищев вывез из Сибири? Нету их нигде — пропали-с! Все исторические грамоты переписаны в новое время. А подлинники утрачены. Удобно, не правда ли? Но с какой целью? Кто и в чем оправдывался перед историей? И как в таком случае было на самом деле?

Малиновский. О чем ты, я никак в толк не возьму?

Пушкин. У вас в архиве есть икона, помните? Куликово поле, два войска стоят напротив друг друга перед битвой. Я рассмотрел ее внимательно с лупой. И знаете что? Я совершенно отчетливо увидел, что монгольская Орда стоит в поле под христианскими хоругвями. А это значит...

Малиновский. Да ты ошибся, друг мой. Какие у монголов хоругви? Это, верно, был монгольский бубен. Ей-богу, это был бубен!

Пушкин (отмахивается). И таких мелочей сотни! Тут не сходится, там одно другому перечит. Я писал свою драму, желая понять переломный момент в истории земли Российской. Но только больше прежнего запутался. Кто Романовы? Откуда? А Годунов? Вчерашний раб, татарин, зять Малюты? Лжедмитрий? Сколько их было? Один или двое? Жена и мать дважды признали одного. Но где это видано, чтобы на Руси тела сжигали? Чтобы замести следы? Какие следы? Не сходится. По фактам — да. Но психологически, по характерам — увольте. А это значит, что...

Малиновский. Что?

Пушкин. Что в истории кто-то здорово передернул карты.

Малиновский (после паузы, задумчиво). А может быть, ты и прав. История — забава, где каждый сам себе Наполеон. Что тебе в ней? Оставь нам, старикам, играть в эти игры. Поезжай в Европу. Там история явлена в произведениях высокого искусства. А потому лгать не умеет. Хватит уж тебе киснуть на российских небылицах. От них случается изжога. Вот женишься — и поезжай на пару годков за границу. И ни о чем не думай.

Музыка, затемнение.

 

Сцена 5

Пустая сцена. Входит 1-й актер. Читает по бумаге, прочитав, бросает бумагу на пол.

То же самое делают по прочтении все актеры.

1-й актер. Начало января. В письме французскому адресату Пушкин говорит, что ему суждено погибнуть на поединке.

Входит 2-й актер.

2-й актер. Конец месяца. Пушкин закладывает село Кистенево в Опекунском совете Воспитательного дома и получает деньги в Московской сохранной казне. О чем имеется запись от января 29 числа 1831 года: “10 класса чиновнику Александру Сергеевичу Пушкину под деревню выдано сорок тысяч рублей наличными”.

Входит 3-й актер.

3-й актер (читает.) Пушкин подписывает договор о найме квартиры во втором этаже дома господина Хитрово, что на Арбате, в приходе Троицы. Квартира нанята на полгода за две тысячи рублей, с выплатой аванса в размере половины от договорной суммы.

1-й актер. Из письма А. Я. Булгакова: “В городе опять начали поговаривать, что Пушкина свадьба расходится. Это скоро должно открыться. Среда, 18 февраля, последний день, в который можно венчать. Нечего ждать хорошего, кажется, я думаю, что не для нее одной, но и для него было бы лучше, кабы свадьба разошлась”.

2-й актер. Февраль, 17 число, вторник. Накануне свадьбы Пушкин устраивает у себя в доме на Арбате мальчишник. Присутствуют близкие друзья поэта — Нащокин, Языков, Боратынский, Давыдов. Вяземский читает шуточное стихотворение “Пушкин! Завтра ты женат!”. Пушкин кивает и как-то лукаво усмехается. Весь вечер он вообще ведет себя загадочно — подмигивает, изъясняется загадками, нервничает, много говорит по-французски. Он необыкновенно возбужден, ходит по комнатам, расспрашивает гостей о семейной жизни и о европейских столицах. Только к утру гости расходятся. Но Пушкин и не думает ложиться.

3-й актер (читает по бумаге). Февраль, 18 число, среда. День венчания. К обеду в храм Большое Вознесение, что у Никитских ворот, съезжаются гости. Прибывают шафера Пушкина, вскоре подъезжает карета Натальи Гончаровой, невесты. Жениха, однако, во храме нет. Час проходит в томительном ожидании. Но Пушкин все не едет. За ним посылают на Арбат — не случилось ли чего, — но и там Пушкина не обнаруживают. Пьяный дворецкий Иван Григорьев, насилу разбуженный, рассказывает, что Пушкин чуть свет собрал вещи, нанял извозчика и уехал в неизвестном направлении. Что? Как? Да ты пьян, кричат они! Но тут обнаруживается записка Пушкина, адресованная Наталье Николаевне. Письмо это тотчас доставляют невесте. Наталья Николаевна распечатывает его дрожащими руками, читает, бледнеет и падает в обморок. Бумажка теряется в суете на полу. (Бросает бумагу.) Никто, кроме Гончаровой, не знает, что в ней сказано.

Входит Пушкин. В руках у него саквояж, на руке плед. Шляпа, трость.

Пушкин (поднимает бумажку с пола). “Не судите меня строго, а впрочем, судите как знаете. Я уезжаю надолго, быть может, навсегда. Зная вас как барышню рассудительную, взываю прежде всего к вашему разуму. Ведь, если вдуматься, ничего не изменилось. Вы остаетесь как раньше, меня же как не было в вашей жизни, так и не будет. Отчасти зная свойства судьбы, я надеюсь, что настоящая наша встреча еще впереди. Быть ей в другом месте и при других обстоятельствах. Прощения у вас я не прошу — в глазах света поступок мой оного недостоин. Прошу лишь доверия. Оставайтесь такой, какая вы есть. Все остальное за вас решит история. Я чувствую, что сегодня она заново сдает карты”. (Прячет бумагу в карман, уходит.)

Музыка, затемнение.

 

Сцена 6

Проходит несколько лет. Тот же дом Малиновских на Мясницкой. Алексей Федорович в своем кабинете за бумагами, кутается в платок. Под столом сундук с рукописями. На столе тот же чернильный прибор, состоящий из трех высоких склянок. Малиновский пишет, потом откладывает перо, откидывается в кресле и, невнятно бормоча, засыпает. Входит 1-й актер. В руках у него газета. Он подсаживается к Малиновскому и шепотом

читает.

1-й актер. “Ревю де Пари”, осень 1832 года. “Минувшей субботой в Париж приехал известный русский поэт Александр Пушкин. Сразу по прибытии он сделал официальное заявление. Пушкин объявил о своем намерении примкнуть к борцам за освобождение Польши от российского гнета. Причиной тому послужили новые факты русской истории, которые открылись Пушкину в московском архиве Алексея Малиновского”.

Малиновский во сне начинает стонать, входит 2-й актер, тоже с газетой, подсаживается

с другого боку и читает дальше.

Лондон. Из типографии Коллинза только что вышла в свет брошюра Александра Пушкина, прибывшего к нам из Парижа. В сей исторической справке автор убедительно доказывает, что династия Романовых не имеет никаких прав на российский престол. В доказательство господин Пушкин приводит неизвестные документы Смутного времени из архива историка Малиновского.

Малиновский во сне стонет.

Брошюра уже поступила в продажу и раскупается хорошо.

Входит 3-й актер, он тоже с газетой, читает.

3-й актер. Как сообщает наш корреспондент в Стамбуле, на днях в городе выступил с лекцией известный русский поэт Александр Пушкин. В своей лекции господин Пушкин заявил, что притязания православной Церкви на Константинопольский престол не имеют под собой никаких исторических оснований. Также Пушкин предложил пересмотреть и русско-турецкую границу. По сведениям, которые он почерпнул из архива Малиновского…

Малиновский во сне стонет.

…многие российские земли исторически принадлежат магометанам и должны быть возвращены законному владельцу. В заключение лекции господин Пушкин заявил, что сильно разочарован в христианской религии и имеет самые серьезные намерения принять ислам. С этой целью на днях он отправился в центр мирового суфизма — город Конью.

Входит 1-я актриса, садится у ног спящего Малиновского.

1-я актриса. Говорят, Пушкин вывез в Париж три карты и выгодно играет в салонах. Состояние его настолько велико, что любовницам своим снимает он отдельные дома, каждый из которых посещает в свой день недели, сверяясь с блокнотом, дабы не перепутать.

Малиновский во сне мурлычет.

2-я актриса. Рассказывают, что в мужском клубе на Оксфорд-стрит Пушкин все чаще появляется с юным лордом Альфредом Дугласом. Новое увлечение русского поэта имеет русые кудри и невелико ростом. В печати уже опубликованы стихи Пушкина, которые тот написал по-английски и посвятил своему юному другу.

Малиновский стонет и мурлычет. Входит 3-я актриса, также садится у ног Малиновского.

3-я актриса. Пушкин живет в Стамбуле, на азиатской стороне Босфора. Состояние его настолько велико, что позволяет содержать гарем. Пять раз в сутки Пушкин совершает намаз, не пьет вина и, говорят, строит на свои деньги мечеть. Говорят также, что каждую субботу он ходит на невольничий рынок, где покупает русских девственниц.

Малиновский мурлычет.

Усладив себя их девичьими прелестями, он снабжает девушек паспортом и отправляет на родину. Не желая расставаться с Пушкиным, многие из них бросаются в Босфор и тонут.

Малиновский со стоном просыпается. Видно, что он сильно постарел. Открывает вторую склянку и украдкой наливает ее содержимое в рюмку. Во второй склянке вино. Когда он наливает вино в рюмку, в дверях появляется жена. В руке у нее своя рюмка. Она протя-

гивает ее, и Малиновский наливает жене вина. Они молча пьют.

Малиновский. Ты не поверишь, матушка, какой я нынче видел сон.

Жена. Какой?

Малиновский. Стыдно рассказать!

Жена. Тогда не рассказывай.

Малиновский. Не буду. (Возится с бумагами, бормоча под нос стихи Пушкина.) “Еще одно, последнее сказанье, и летопись окончена моя. Исполнен долг, завещанный от Бога мне грешному. Недаром многих лет свидетелем Господь меня поставил и книжному искусству вразумил. Когда-нибудь монах трудолюбивый найдет мой труд усердный, безымянный и, пыль веков от хартий отряхнув, правдивые сказанья перепишет... (недоуменно) перепишет?”

Жена. Перепишет, перепишет... (Подозрительно оглядывает его, потом проверяет содержимое склянки.) Сколько лет, как Пушкин сбежал, а ты все не угомонишься.

Малиновский. И какая же муха его тогда укусила?

Жена. Обыкновенная. Слыхала я недавно от супруги Петра Вяземского историю. Вот как дело было.

Малиновский. Как, матушка?

Жена. А так, что накануне свадьбы в Москву приехала жена Пушкина...

Малиновский. Какая жена? Разве Пушкин был тогда женат?

Жена. Первая жена Пушкина, цыганка. Он венчался с ней по молодости, когда куковал в Кишиневе. А потом бросил, уехал в Петербург и забыл. Только она его не забыла. И привезла с собой пушкинских детишек мал мала меньше. Что было делать Пушкину?

Малиновский. Бежать!

Жена. Вот он и побежал.

Малиновский (задумчиво). Все так, так… Но должны быть иные причины! Не таков Пушкин, чтобы от бабы в бега удариться.

Жена. Заставить бы тебя, старого дурня, сплясать русскую. Да жалко. Держи!

Малиновский. Что это? Письмо? От кого? Да как же ты молчала? Сколько лет — первое письмишко!

Жена. Потому и молчала.

Малиновский. Ну, ступай. Согрей чаю. Оставь меня. Ступай.

Жена уходит, Малиновский возбужденно вскрывает конверт, встает, читает письмо. Чем дальше он читает, тем больше становится похожим на Пушкина. Собственно, Малинов-

ский в этой сцене и есть Пушкин.

“Здравствуйте, любезный дяденька Алексей Федорович. Надеюсь, письмо мое застанет и вас, и супругу вашу в добром здравии и хорошем настроении. Как часто вспоминал я ваш дом! └То ли дело быть на месте, по Мясницкой разъезжать, о деревне, о невесте на досуге помышлять”. Что там! Столько лет прошло. До вас, верно, доходили бог весть какие слухи обо мне. На то они и слухи, чтобы бежать впереди нас. Первое время я и в самом деле жил в Париже. Свел знакомство с тамошними писателями. Виктор Гюго промеж них первый поэт, но я ближе сошелся с тезкой моим Александром Дюма. Он думает писать └Трех мушкетеров”. Роман обещает быть чудо каким хорошим. Обязательно читайте его, как выйдет из печати! Дюма по материнской линии совершенный арап, как и я. Мы даже решились на экспедицию в эфиопские страны с целью обнаружения родственных связей. Но все как-то не собрались. Дюма истинный талант, умница и жуир. Это ему я как-то рассказал вашу любимую историю про ледяной дом. Он как будто заинтересовался ею и теперь вроде собирается писать пьесу в историческом духе с декорациями. Вот и ваш Татищев, дяденька, пригодился! Что до моих сочинений, то я закончил └Капитанскую дочку”. Это повесть времен пугачевского бунта. Как видите, история — сон, от которого трудно проснуться. Повесть, кажется, удалась. Готов и перевод ее на французский. Сделал его Дюма, называется └Дочь капитана”. В этом он весь. В Париже недавно встречался я с Натальей Николаевной. Она теперь Ланская, вышла за старого генерала и собой довольна до гадости. Боже мой! Куда исчезла девочка с глазами гризетки? Светское общество — вот истинный ледяной дом нашего времени. Пишу вам из города Глазго. Это Шотландия, удивительная страна! Побывал на свежей могиле Вальтера Скотта, где погрустил о своих юношеских забавах. Забирался на холм короля Артура, откуда видно далеко-далеко. Пил здешнюю водку на ячмене, которая сильно отдает сапожной смазкой. Оригинальный напиток. Вы спросите, за какой надобностью я в Глазго? Дожидаюсь корабля, на котором собираюсь пересечь Тихий океан и очутиться в Америке. В Америку меня пригласил первый поэт в тех краях Эдгар По. Говорят, он сожительствует с дочкой. Большой оригинал! Я уезжаю в Америку, потому что Америка — страна без истории. Я надеюсь стать первым ее очевидцем. Не поминайте лихом — история моя только начинается. Правда, океанские корабли об эту пору часто терпят бедствие. Но если как следует помолиться, то с Божьей помощью…”

Голос заглушается шумом моря и криками чаек. Малиновский подхватывает сундук, скла-

дывает платок и перекидывает его через руку, как плед, уходит со сцены.

Версия для печати