Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2003, 12

CD-ОБОЗРЕНИЕ МИХАИЛА БУТОВА

АПОЛОГИЯ “ГОРБУШКИ”, ИЛИ ЦЕНА КАК КУЛЬТУРНЫЙ ФАКТОР

 

Когда рынок “контрафактной” (теперь какие-то специфические российские юридические ухищрения вроде бы позволяют считать ее “лицензионной”, но по сути мало что изменилось) аудио-, видео- и программной продукции располагался в парке возле известного в Москве ДК завода им. Горбунова, место это стало для большого мира чуть ли не очередным символом России; во всяком случае, было известно из русского набора куда шире, чем, скажем, кинорежиссер Михалков. Иностранцы ходили там толпами. Поговаривали даже, что туристические фирмы “цивилизованных” стран предлагали клиентам специальные туры в Москву на “Горбушку” за дисками. Теперь поговаривают, что в тех же “цивилизованных” странах ввоз дисков с нашей “Горбушки” строжайше запрещен и нарушитель рискует нарваться на серьезный штраф или что похуже. Как бы там ни было, но, когда рынок перевели в чистое и удобное помещение, где он работает уже не только в уик-энд, а полную неделю, иностранцев там стало на порядок меньше. Возможно, запретительные меры сделали свое дело.

Возможно, мусор, запах водки, продавцы в ушанках, притопывающие валенками на двадцатиградусном морозе, хорошо репрезентировали русскую экзотику, а чистый прилавок в теплом и просторном здании иностранцу скучен. Но покуда нам, слава Богу, никто еще посещать “Горбушку” не заказал, будем ценить возросшее на родной почве уникальное культурное явление.

История так называемого “аудиопиратства”, под чем понимается прежде всего тиражирование музыкальных компакт-дисков без оформления соответствующих соглашений и без отчисления полагающихся процентов авторам и (что, разумеется, в сто раз ужаснее) фирмам — держателям прав, насчитывает в России что-то около десяти лет и разворачивалась у меня на глазах. Начиналось это с каких-то жутких продуктов китайского производства — их и в руки-то брать было противно — с отвратительной полиграфией и перепутанными английскими буквами. Изначальный репертуар составляла расхожая поп-музыка типа Майкла Джексона, дискотечные сборники и, конечно, всякие обожаемые в России “Бони М”, “Смоуки” и т. п. Довольно скоро подтянулась и всегда популярная рок-классика вроде “Пинк Флойд”, однако издания были такого качества и порой с такими дикими самодеятельными компиляциями, что почти не интересовали настоящих любителей. Однако уже через год-полтора в этом вроде бы полукриминальном бизнесе (хотя меня, как ни старайся, не убедишь, что “аудиопираты” — такие же бандиты, как и бритоголовые “братки”, и наносят такой же вред обществу, как тьма чиновья, жиреющего за счет торговли общенародным природным достоянием) проявилось совершенно не свойственное русской что рыночной, что не рыночной экономике стремление к повышению качества продукта. С этого момента стало интересно и остается интересно до сих пор. Репертуар постоянно расширялся, охватывая все новые и новые, отнюдь не очевидные с коммерческой точки зрения области. Все более и более серьезная, “специализированная” рок-музыка, какие-то вещи, любопытные с точки зрения “палеонтологии” рок-культуры, — и эти прилавки собирали теперь отнюдь не молодежь, а сорокалетних мужиков; потом довольно широким потоком хлынул джаз и появились на “Горбушке” покупатели уже откровенно солидного возраста...

Но, казалось бы, все равно угадывались пределы: “Горбушке” полагалось дойти до уровня нормального, “легального” большого музыкального магазина (отбрасывая, конечно, филармоническую музыку, которая в европейском магазине будет составлять не менее половины, а у наших “пиратов”, как, впрочем, и у поставщиков дисков с Запада, и по сей день несколько отстает, хотя прогресс за последние годы произошел гигантский). То есть можно было предположить, что коммерческая “пиратская” деятельность не пойдет дальше нормальных коммерческих соображений и не отяготится чрезмерной инициативой — просто со временем будет спокойно куплен на Западе весь хороший “магазинный” ассортимент: актуальные на данный момент хиты плюс достаточно полный и представительный набор классики джаза, рока и поп-музыки — куплен, скопирован и растиражирован; на этом вполне можно было кормиться многие годы, и нет никакой рационально обоснованной необходимости что-то здесь еще особенное выдумывать. Какие-нибудь китайцы, они так бы и сделали и с полным основанием потом хвалились бы своим экономическим процветанием. Но мы-то не китайцы, и нам обязательно нужно с вывертом. И надо сказать, редкую гордость я испытал за свою страну и свой народ, когда постепенно начал обнаруживать на “Горбушке” музыкальный материал (причем не единичные издания — целые серии), который — гарантирую — вы не найдете на стендах ни в одном крупном музыкальном магазине мира; такие диски в лучшем случае можно заказать по специальным каталогам. Но для этого надо хотя бы знать заранее об их существовании. Сегодня на “Горбушке” есть точки, являющие собой настоящие коллекции неожиданного и неочевидного в мире современной музыки — маргинальные проекты известных музыкантов, целые маргинальные музыкальные направления, представленные музыкантами практически никому не известными: иногда встретишь такое, что только рот открыть и стоять в изумлении. Это действительно место, где человек, обладающий в данной области определенным исследовательским пылом, может пусть не ежедневно, но еженедельно открывать для себя что-то достаточно новое. И самое главное, по “пиратской” цене здесь можно позволить себе покупать диски из чистого интереса — просто послушать, узнать, что это такое. К сожалению, поставщикам джаза на “Горбушку” несколько не хватает столь располагающего меня к себе “палеонтологического” рвения по сравнению с теми, кто занят рок-музыкой или авангардной электроникой. Но в целом за последние три-четыре года благодаря “Горбушке” я узнал о современной нефилармонической музыке, пожалуй, больше, чем за предшествовавшие двадцать лет увлечения ею.

И вот чем, собственно, можно объяснить, что люди, которые в силу самого своего наименования “пираты” должны заботиться исключительно о собственной выгоде, пускаются в издания, которым сколько-нибудь серьезный спрос наверняка не обеспечен? Я точно знаю, что некоторые из таких дисков удавалось продать хорошо если по две-три штуки, а ведь они не нарезаны на компьютере, а сделаны промышленным способом, то есть изготавливалась матрица, потом печать, потом полиграфия, которая, кстати, стала теперь на “пиратской” продукции весьма приличного качества, да еще коробочки купи, плати за место и т. д. и т. п., а всей выручки — триста рублей? “Горбушка” породила (или возродила?) парадоксальный и, по-моему, весьма русский тип дельца: я познакомился там кое с кем и не перестаю удивляться тому, как вполне в общем-то алчные, испорченные торговлей — а кого она не испортит? — дядьки вдруг начинают проявлять себя как настоящие культурные подвижники: возьмут и забацают что-нибудь такое, что потом годами не могут продать. Зато копаться на их прилавках — истинное удовольствие. Любовью только и объяснишь, чем еще? Казалось бы, уродливое порождение дикой российской рыночной системы, “Горбушка” вдруг как-то так извернулась, что проявились в основах ее существования материи, которые с точки зрения рынка можно рассматривать исключительно с приставкой “анти”.

Когда случается прочесть где-нибудь в газете статью на тему “когда же в России наконец изведут всевозможных └пиратов” и начнут соблюдать права на интеллектуальную собственность?”, меня неизменно посещают растерянность и недоумение. Мало того что это самое право в том виде, в каком оно сегодня существует, вообще вызывает у меня массу вопросов и ни в коей мере не представляется осмысленным и оправданным. Мало того что все развитие информационных технологий, разделение информации и ее носителя ведет к тому, что во множестве областей, в том числе и в искусстве, само понятие такого права все отчетливее теряет содержание1. Мне просто непонятно: а зачем журналист все это пишет? Чего он хочет для себя? Ему неохота приобретать весьма качественную продукцию за три доллара и он желает платить за то же самое двадцать? Ну так и Бог в помощь, есть соответствующие магазины, только там и двадцатой части не найдешь того, что можно купить по три. Или же он ратует за абстрагированную от всякого “бытового” смысла строгость, последовательность закона. Ну это уж извините, мы где живем, тут такого никогда не было и никогда не будет, национально-историческое своеобразие, понимаешь... Или, в конце концов, журналиста искренне беспокоит ущемление доходов рок- или поп-звезды? Ну, не знаю. Я вот не испытываю вообще никаких угрызений совести по поводу того, что, недополучив от меня пятнадцать “зеленых”, какой-нибудь даже уважаемый мною исполнитель не переедет в новую виллу или не купит себе очередной спортивный “феррари”. По мне, так музыка и деньги — это все-таки разные вещи. Не то чтобы вовсе несовместные — но разные. Музыканты, конечно, тоже люди и тоже во все века мыкались по свету в поисках отношения почеловечнее, места потеплее, заработков получше. Но посмотрим правде в глаза: ни Бах или Бетховен, ни Чарли Паркер или Джон Колтрейн, ни даже рок-н-ролльные герои Джимми Хендрикс или Джим Моррисон и не думали об особняках на берегу океана, без чего нынче не мыслит себя ни один средней руки американский рэпер, выпустивший два-три удачных сингла, не говоря уже о собственных островах, вполне обычных для поп-звезд покрупнее. К тому же никто из них не нуждался в проплаченной рекламе, ибо это были персонажи, порожденные самой плотью времени и временем востребованные, а не слепленные “мастерами” от шоу-бизнеса по рецептам, прописанным в книжках-руководствах “Как на музыке разбогатеть”. Это шоу-бизнес, со всем его обязательным и массовым дерьмом, перекачивает через себя вздрюченные, непомерные денежные потоки. И понятно, что артисту присосаться к этой трубе — сплошное удовольствие. Только вот за эти удовольствия его я платить не намерен. За музыку — готов. А шоу-бизнес мне не нужен. Я не создаю себе кумиров. Не потребляю рекламу — я и так найду то, что мне надо, пусть это будет записано даже на домашней студии и выпущено на собственные средства музыкантов. Реклама вообще нужна только там, где много совершенно однотипных товаров одинакового качества, — меня однотипные товары в культуре в принципе не интересуют. Конечно, современная музыка требует определенных вложений: необходимо оплачивать студийное время, собственно выпуск компакта, работу инженеров, дизайнеров и т. п. Кроме того, разумеется, более-менее востребованный артист должен иметь возможность за счет своего творчества обеспечивать себе достойную, пусть даже богатую жизнь и даже некоторые безумства, для творчества необходимые. Но ни в достойную жизнь, ни в необходимые безумства не входят тысячи долларов в день, потраченные на наркотики, многомиллионные рекламные кампании, распущенная роскошь, при которой музыканты якобы не имеют возможности работать в полную силу, если не живут в президентских номерах отелей, и многое другое, что вроде бы для звезд современной музыки составляет неотъемлемую часть имиджа, а на деле зримо сжирает их изнутри даже не за годы, как бывало прежде, а в считанные месяцы. Я полагаю, что за вычетом всей этой бессмысленной, а чаще — и откровенно гадостной мишуры все необходимое могло бы обеспечиваться при сильно пониженном уровне цен на легальную продукцию: во-первых, это не затронет нередко даже более существенную для музыкантов в качестве статьи дохода концертную деятельность, во-вторых, основательно повысит тиражи, поскольку позволит слушателю покупать пластинки не только “наверняка” раскрученные, но и стимулирует обыкновенное любопытство, которое можно позволить себе удовлетворить (если, конечно, верить, что у современного потребителя вообще можно что-либо стимулировать и он способен еще на что-то иное, кроме как тупо следовать рекламе). Я не думаю, что кто-нибудь всерьез просчитывал, доказывал, что существующее ныне соотношение цена/тираж является единственно возможным или хотя бы оптимальным.

Это часть большой игры, в которую современный мир превратил культуру и которая крайне выгодна, словно финансовая пирамида, абсолютно всем ее организаторам — но из творческих людей только тем, кто послушно подчиняется правилам. Для музыкантов, которые не добились массового успеха (что зачастую мало коррелируется с мерой их таланта) или сознательно работают в направлениях, на массовый успех не рассчитанных, это навязанная игра на чужом поле.

Ну ладно, положим, мои рассуждения несколько утрированы, утопичны и не всюду приложимы — скажем, в джазе сегодня ситуация с продажами почти критическая, и тут не до роскоши, расходы покрыть — уже хорошо. Но я и не призываю принимать какие-нибудь законодательные билли с целью пообрезать финансовые крылья воротилам шоу-бизнеса. Просто всякая отцифрованная информация, будь это бухгалтерский отчет или симфония симфоний, слишком легко копируется без потери качества, и отследить копии практически невозможно — в этом плане “Горбушка” еще простодушно открывается, демонстрирует себя городу и миру. Вопросы прав на интеллектуальную собственность, ценообразования в информационной сфере и тому подобные так или иначе необходимо будет решать — и, скорее всего, коренным образом все здесь менять — в самое ближайшее время, сама действительность ставит нас перед этим. Какой выбор? Ставить на каждый компакт-диск программную защиту от копирования? Но в компьютерном мире, известно, все, что можно поставить, можно и снять — сегодня это умеют уже ученики средней школы, причем не из отличников. Что делать с компьютерным форматом mp3 — ибо сколько должен стоить, при прежней системе охранения прав, один диск в этом формате, включающий в себя десяток альбомов того или иного исполнителя: 10 ╢ 17 = 170 $? При том, что любой владелец современного компьютера способен составить и нарезать себе такой за час, не отходя от монитора (благо множество пользователей Интернета из самых филантропических побуждений конвертируют аудио- и видеоматериал в удобные компьютерные форматы и располагают их в Сети в свободном доступе; и страшных этих преступников век лови — не переловишь).

Есть один способ избежать в современных условиях аудио- и прочего “пиратства” — сравнять цену легальной и “пиратской” продукции. Кстати сказать, российские исполнители и производители давно уже разобрались, что к чему. И когда вы покупаете на “Горбушке” за три доллара диск какой-нибудь отечественной группы или певца — к “пиратству” это не имеет никакого отношения. Наши фирмы выпускают определенный тираж в “серьезном”, “коллекционном”, оформлении за полную стоимость (у нас она, кстати, даже в самом “расфирменном” варианте меньше, чем за бугром), а основная масса, оформленная попроще, без книжечек с фотографиями и текстами, но тоже вполне прилично, и ничего не потерявшая в качестве звука, поступает именно в “дешевую” продажу. Дорогими даже в нынешней обстановке могут оставаться особые коллекционные издания, аудиофильские диски или записи в широко применяемой в кинозалах и домашних кинотеатрах, но только нарождающейся в качестве чисто музыкального формата многоканальной системе Surround — объемного, окружающего звука. И у всего этого останется определенный потребитель — но, разумеется, не очень многочисленный: не так уж много завзятых коллекционеров, а качественная аппаратура Surround или High End доступна лишь весьма богатым людям. Массовый слушатель, использующий простенький плейер, “мыльницу”-бумбокс, музыкальный центр или просто довольствующийся достаточно качественным старым добрым стерео, в самом скором времени из цепких лап торговцев “легальным” товаром совершенно ускользнет, по крайней мере в нашей стране. И такие меры, как, например, закрытие “Горбушки” и силовое прекращение всякой торговли “пиратским” товаром, ни к чему тут не приведут: никто уже не побежит в фирменный магазин покупать то же самое в шесть раз дороже.

Наше нынешнее “аудиопиратство” — это веселый информационно-экономический терроризм, которому нельзя не сочувствовать, поскольку хуже сложившейся системы развлекательных СМИ и шоу-бизнеса все равно ничего быть не может. Оно подрывает основы этой системы — и слава Богу, иначе система вскоре подорвет всех и вся, утопит в навязанных, искусственных приоритетах. Оно пусть тихо, медленно, но все же перекраивает культурную карту современной нефилармонической музыки на иной, куда более естественный, лад, потому что обеспечивает почти неограниченную свободу плавания в этом море, возможность прокладывать неожиданные курсы, освободиться от рекламной зависимости, самому расставлять вехи, которые представляются тебе важными, самому выбирать. Российское “аудиопиратство” стало, в сущности, плодотворной творческой средой — только в ней и могли появиться целые серии интереснейших изданий, таких, как, скажем, коллекции германского рока с записями малоизвестных немецких рок-групп шестидесятых — семидесятых годов.

А еще “Горбушка” — это совершенно особое акустическое пространство. Поднявшись по эскалатору на второй этаж, стоит остановиться и прислушаться к сливающемуся звуковому полю, образованному массой всяческой музыки, доносящейся с разных направлений, с разного расстояния: поле пульсирует, качается, живет, обволакивает... Уже не первое поколение композиторов с тем или иным успехом добивается подобного. “Пиратский” музыкальный рынок, торжище, храм наживы сумел превратиться в безличного актуального композитора — сонориста, постмодерниста, центонника...

1 См. об этом, в частности, «WWW-обозрение Владимира Губайловского» в № 5 «Нового мира» за текущий год.

Версия для печати