Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2003, 10

Мастер пения

стихи

Полищук Дмитрий Вадимович родился в 1965 году. Поэт, литературный критик. Автор трех книг стихов. Живет в Москве.

Во искупления долга

Ты знаешь, как разнять все оковы.

“Атхарваведа”.

За то, что я есть на земле, — я в долгу неоплатном
и буду его возвращать, покуда я есть:
за воздух, который вдыхаю и выдыхаю обратно,
за воду, что пью, и за хлеб, что мне выпало съесть.

Ведь, сколько живу, все долги свои возвращаю, —
живущий долги выплачивает живым, —
за все, что беру, я дыханием, хлебом, водой отвечаю,
покуда я жив, расплатиться бы с долгом моим.

И так совершив, я остался бы свете на этом
свободным, лишенным долгов, как и свете на том,
в том мире, где предки и боги, — не связанным долга обетом,
во всем искупленным, любым устремляясь путем.
 
 

*    *

 *

Егору Даниловичу Резникову.

Когда мастер пения входит в храм,
с ним в придел возвращается тишина.
Это чувствует дискант-послушник, посматривает по сторонам:
чудно легче стало вытягивать, а причина-то не ясна.

И никто не приметит из братии, как никто не подслушал досель,
миг, когда мастер пения вступает в общий хор.
А уже на голос единственный откликнулась каменная свирель —
отзвуков радугой многолиственной зацветает собор.

И хор восходит звучания лествицей, сливаясь в единый глас,
и из каждого сердца — как к солнцу лучи! — тянется серебряная труба,
выводя аллилуйя и радуйся, и молись за нас...
Когда мастер пения выходит из храма, его встречает толпа.

И к нему подводят для исцеления от рожденья глухих,
запущенных, му-му мычащих, кому и ма-ма не суметь.
И вот все зеваки разинут рты, будто каждому дали поддых...
Он руку кладет на грудь — человек начинает петь.

И все начинают петь, и волю дают слезам,
и слышат, что с ними согласно поют в Везеле, в Фонтене, в Тороне...
Это мастер возводит пения чистого храм
от пределов земли на западе и востоке, на юге и там — в родной стороне.
06.12.2002.

И было утро

И было утро, и было лето.
Лежала рядом, совсем раздета,

совсем раскрыта, еще спала ты,
и были губы холодноваты.

Плыла улыбка еще без тела —
а тело было тепло и бело.

Версия для печати