Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2001, 5

...И шагну в пустоту

Стихи


АЛЕКСЕЙ АЛЕХИН

*

...И ШАГНУ В ПУСТОТУ
Алехин Алексей Давидович родился в 1949 году в Москве. Поэт, критик. Автор четырех поэтических книг и книги поэтической прозы. Главный редактор журнала поэзии «Арион». Постоянный автор «Нового мира». Живет в Москве.


Каникулы стихотворца

Регулярный французский парк напоминает сонет.
Английский — расчетливый беспорядок верлибра.
Весь август редактировал дачный клочок: пропалывал спондеи, засевал пиррихии, секатором прорубал цезуры. Кое-где спилил, поделив на строфы.
После все равно зарастет разговорной речью.

 

Труды и дни

для птиц
над полем раскатали большие небеса

над старой яблоней
высоко застеклили купол
для пчел и ос

единственное облачко оставили
мазком побелки

да мутный след
где тачками возили синеву

 

Прохожий

Перед самой войной.
В холодный день, особенно если у кого худое пальто.
Как обычно по средам,
после бани с пальмой и парикмахершей,
женщина с девочкой лет десяти у окна в ресторане.
Поздний завтрак или ранний обед.
Школа пропущена.
«Правда, официанты похожи на женихов?»
За зеркальным стеклом у тротуара
ждет большая машина, шофер углубился в газету.

Мать глотает легкое вино
и качает головой.
Девочка возит ножом по тарелке,
любуясь в окно
черной отцовой машиной и толстым шофером:
тот балует маленькую пассажирку.
На мгновение их загораживает прохожий.
Чернявый, худущий, с бумажной трубою под мышкой.
Это втузовец-провинциал тащит будущее лауреатство свое из общаги.
Они познакомятся в 51-м на пересылке.
Случайное совпадение глаз.
«Как прямо девчонка глядит», — подумал идущий и забыл.
«Черный, как жук», — подумала девочка и забыла.


Роман

захлопнешь на последней странице
как взмахнешь рукой на вокзале

помнишь там еще инвалид рвал баяну мехи
...besame mucho...

 

Никчемный реквизит

мой дядя Ваня
умер с букетом в руке на Чистопрудном бульваре

в молодости он играл у Мейерхольда

ни покалеченная велосипедом нога
ни женитьба на театральной зануде
ни служба завклубом
его не перекроили и он

всегда входил в дом раскатывая качаловский голос
как входят с неуклюжей елкой
в предновогодний трамвай

от дома того
остался только дубовый буфет

всякий раз отворив его створки я вижу:

абажур лицо в тени лба
кулак с папиросой
синий дымок над сервизной чашкой

и на тесной вешалке тулуп
тискает рыжие шубки

 

Пермский период

провинция
слишком приспособилась к империи
и ей нелегко оживать

отложения великой эпохи почти скрыли губернский город
только оперный театр торчит

и все ж

администрация губернатора
ведет трудные переговоры с баронетом сэром Импеем Мурчисоном
членом Королевского географического общества
об учреждении Российско-британской палеонтологической компании

в центральном универмаге
выставлена коллекция розовых платьев с зелеными поясками

не утратившие веры в эволюцию
бедно одетые позвоночные приходят в библиотеку послушать стихи

и налаживается производство электродрелей

а в облупившемся прозоровском доме
обосновалась мастерская металлических дверей и решеток
с красивым именем «БлаговЬстъ»

...три сестры из педагогического мечтают о торжестве мезозоя
и восклицают: «В Москву! В Москву!»

но отъезжающих в столицу
провожают как на войну духовым «Прощаньем славянки»
на вокзале

 

Последняя дверь

умер брат
больше нет никого
между мной и той дверью

латунная ручка
болтается как в коммунальной уборной
краска «под слоновую кость» облупилась
гвоздем нацарапано «сука»

вот распахнется
и шагну в пустоту



Версия для печати