Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2001, 4

Долгожданный покой

Cтихи


ВЛАДИМИР САЛИМОН
Салимон Владимир Иванович родился в Москве в 1952 году. По образованию — педагог. Первые стихотворные публикации — в конце 70-х годов. Редактор журнала «Золотой век». Лауреат поэтической премии Романской Академии в Риме. Автор восьми поэтических книг. Стипендиат Альфа-банка и Московского литфонда 2001 года.

*

ДОЛГОЖДАННЫЙ ПОКОЙ

* * *

Хлебопашество и скотоводство.
Отчий край.

Не хочу мирового господства —
так и знай.

Либо поле под паром.
Либо лес над рекой.

Со своим самоваром
долгожданный покой.

 

* * *

Прошлогодняя трава,
кажется, была права —
постепенно
превращаясь в сено.

Стала вязкою — липучей,
духовитою — пахучей,
жаркою — горячей.
Жеребячьей и телячьей.

 


* * *

С вершины холма до подножья
бесчисленных жертв бездорожья
останки заметны повсюду.

Любой механизм превращается в груду
железа за долгие годы.
В труху превратят его вешние воды.

Исхлещет дождем или снегом завалит.
Но это — нисколько меня не печалит.
Меня беспокоит другое.

То, как Левитана
преследуют мысли о вечном покое.
Как Блока волнует дыханье духов и тумана.

 

* * *

Что в сердце эхом отзовется —
калитки стук иль скрип колодца?

Лодчонка, набок накренясь,
одним бортом черпает грязь.
Того гляди — уйдет под воду.

Как будто снова в моду
вошел суровый стиль:
поднялся ветер,
закружилась пыль.

 

* * *

Поселок весь в снегу.
На противоположном берегу —
иное дело.
По крайней мере водокачка уцелела.

Она стоит понуро.
Ее мускулатура
ослабла с некоторых пор.
Вдруг слабнуть стал воды напор.

Иссякли силы родника —
поникли крылья мотылька,
который миллионы лет
без устали летел на свет.


* * *

Под собственным весом,
под ржавым железом
обрушится дом.
Мы в мусорной куче отыщем потом
обрывки, осколки, обломки
Рождественки и Божедомки.

Когда перекресток
трамвайная линия пересекла,

почувствовал сразу по звону стекла
к окну подошедший подросток.

Он мог целый день у окна простоять,
а после, садясь, брал большую тетрадь.
В амбарную книгу построчно
записывал все, что увидел, по-снайперски — скупо и точно.


* * *


Курочка-ряба яичко снесла.
Грохнула об пол его со стола
мышка, бежавшая мимо.

Кара небесная неотвратима.
Снег или дождь застилает глаза,
зорко следят за тобой небеса.

Каждый твой шаг под контролем —
лесом идешь или полем
или бежишь с полотенцем в руке
по незнакомой тропинке к реке.

Нету убежища в мире жестоком.
Вечно преследуем будешь всевидящим оком.


* * *


Не Бог весть что,
но кто бы
подумать только мог —
духовные особы
по снегу прыг да скок.

Те, у которых лапки тонки, —
оляпки, жаворонки.
Дрозды
волочат по земле хвосты.

По всей Руси монастыри
облюбовали снегири.
Синицы —
кладббища и темницы.


Версия для печати