Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2000, 12

И ветер и дым

стихи


НАТАЛЬЯ ОРЛОВА

*

И ВЕТЕР И ДЫМ


	Слова
Забытые мои, святые,
Пророчащие и простые,

Мои блаженные, смешные,
Подвальные и земляные,

Они со мной неотвратимо
За серой наволочкой дыма

В моих прогулках занебесных
Или в объятьях бесполезных,

Они и жизнь переиначат
И ровно ничего не значат

За белым сумраком убогим,
За этим горизонтом строгим,

За невозможною чертой
Или за памятью пустой.

*   *
*
Когда подступает пора декабря
И ветер двойные свои якоря
Роняет в студеные реки,
Встает за вечерней — иная заря,
И губит, и манит, и мучает зря,
И дует в глаза, и сжигает, горя,
Мои отягченные веки.

И видимый очерк во мраке ловлю,
И слышу ответ,
И твержу, что люблю,
Тем дням, роковым и обильным,
И кажется, память сейчас проломлю
И жизнь в этот гибнущий образ волью
Всем страшным духовным усильем.

И долго не гаснет душевный восторг,
А мрак безответный и глух и глубок,
И прожитой жизни петляет клубок —
Работа, свиданье и ужин...
Там времени льется беспечный поток,
Где каждому дню будет дата и срок,
И воздух рассвета целует в висок.
Но мне он не нужен, не нужен.

*   *
*
Хорошо, хорошо, разве это уже не бывало?
Разве этому нет ни названья, ни слова у нас?
Эта звездная ночь среди полдня уже наступала
И смежала глаза, перепутавши время и час.
И ничто не могло отменить этих быстрых свиданий,
Потому что никто не умел их вперед угадать,
Только черные звезды сквозь свет проступали заране
Там, где белому солнцу велели бессмертно сиять.
И никто не хотел в разговоре себя обнаружить
И спокойный стоял в перекрестье незримых лучей,
И никто б не сумел эту связь роковую разрушить,
И никто не бывал так спокойно и больно — ничей.
И в остывших полях умирали вечерние звуки,
И желтело в снегу, леденело под ветром жнивье...
Кто же знал, что любовь — это грубая боль при разлуке
И простые слова про разбитое сердце мое?

*   *
*
Отчего, когда я смотрю
на родственную мне
праздничную толпу,
я всегда вспоминаю
голодные киргизские реки,
мгновенно уносящие
все, что в них ни бросишь,
неподвижные,
с закинутым к небу лицом,
с белой пеной бешенства
на подрагивающих губах?

Три стихотворения
1
Ветер. Солнце. Пыль. Весна.
Кунцевский район.
Вся-то жизнь заключена
В этот свет и звон,

В этот день и в этот пруд,
В синие пути.
Вот придут и отопрут,
Выпустят — лети!

И не спросят ни о чем
Сердце никогда
Этот вольный окоем,
Ветер и вода.

2
Если б этим садам
Вышло цвести без разбору,
Кто бы отчаялся сам
В эту звенящую пору?

Если бы этой водой,
Солнечной, грязной, живучей,
Смыть эту жизнь за собой,
Как настроенье и случай,

Если бы этой весне
Быть не судьбой, а ошибкой,
Жизнь не казалась бы мне
Однообразною пыткой.
3
Только солнце в зените,
Только сила великой весны.
Жизни нити
За затылок заведены.

Вот и все, что осталось,
Что хотели спасти мы с тобой.
Эту талость
И невиданный свет голубой,

Только пыль междометий
По оврагам и рощам глухим,
Дым и ветер.
И ветер. И дым.

*   *
*
Если бы знать в этот век просвещенный,
Путая нечет и чет,
Кто и меня, и народ укрощенный
Через пустыню ведет,

Если бы сердцу хватало поруки
Знаний, и вер, и вещей,
Если бы вправду я слышала звуки
Явственных здешних речей,

Чтоб не гадать и рассудком не мерить
Холод и блеск бытия,
Выдохнуть просто и сразу поверить —
Господи, воля Твоя.
Орлова Наталья Степановна родилась в Кинель-Черкассах (на Волге). Окончила Литературный институт им. А. М. Горького. Поэт, переводчик, редактор. Автор лирического сборника «На синем пороге» (1986). В «Новом мире» печатается впервые.


Версия для печати