Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2000, 11

II. Серена Витале. Ледяной дом

Двадцать маленьких русских историй

II. SERENA VITALE. La casa di ghiaccio. Venti piccole storie russe. Milano, Mondadori, 2000, 223 p.

СЕРЕНА ВИТАЛЕ. Ледяной дом. Двадцать маленьких русских историй.

Имя Серены Витале, итальянской исследовательницы русской литературы, стало широко известно в Италии и в других странах, причем не только среди специалистов-литературоведов, после появления ее книги “Пуговица Пушкина” (1995), ныне уже переведенной на шесть языков, включая и русский. Интерес, который вызвала эта книга, объясняется не только ее темой: последние дни поэта, история его трагической смерти, — но и неординарной трактовкой этой темы, к которой обращалось так много пушкинистов, вернее сказать, особенностью исследовательского метода. Литературоведческая манера С. Витале, несомненно, своеобразна. Скрупулезные архивные разыскания, их точное научное использование сочетаются с полетом воображения, со смелыми догадками, гипотезами, иногда даже вымыслом, с целью как можно убедительнее воссоздать события, эпоху, характеры — целостную картину, живо нарисованную писательским пером, часто не чуждающимся кинематографических приемов.

Название новой книги Серены Витале, конечно, сразу же заставляет вспомнить роман И. Лажечникова, а история, им поведанная, составляет основу второго из рассказов книги. Правда, в несколько сокращенном виде, поскольку все ограничивается лишь свадьбой в “ледяном доме”. “Истории”, вошедшие в книгу, охватывают годы от Петра I до Александра I включительно — период, знаменательный для становления новой русской государственности и новой русской культуры. Но цель книги отнюдь не историческая и, можно сказать, даже не историко-литературная. Автор — в первую очередь писатель, одаренный повествователь, обративший свое внимание на некоторые незаурядные, оригинальные личности или странные, необыкновенные факты, оставившие след в русской исторической памяти. И не исторические деятели привлекают в первую очередь интерес автора: Петр и Екатерина скорее относятся к фону; разве что Анна Иоанновна, Павел I и Потемкин удостоились роли центральных персонажей. Героями рассказов оказываются в основном рядовые представители русского общества, русского дворянства (но не только дворянства: один из рассказов, к примеру, посвящен загадочной личности Ваньки Каина). Мы встречаемся с интригующими персонажами, среди них Толстой-Американец, княжна Тараканова, Салтычиха, богач Демидов, Дмитриев-Мамонов, друг Пушкина Нащокин. Повествуется и о важных событиях, таких, как восстание декабристов, холерный бунт...

Серена Витале рассказывает истории, в большинстве своем уже зафиксированные в мемуарах, переписке, официальных документах эпохи. Но при этом ей прекрасно удаются бытовые и жанровые зарисовки (кстати, не характерные для русской живописи указанного периода), знаменательные, “говорящие” подробности, дающие представление о сложной атмосфере эпохи, в которой прихотливо сочетались государственное начало и частное своеволие, просветительские инициативы и крепостническое самодурство, покорность и бунтарство, религиозный и светский элементы. Правда, нужно сказать, что общая картина выдержана скорее в мрачных красках.

Бытовые детали (интерьеры, мебель, обеды, костюмы, подсчеты состояний и безумных расходов) создают запоминающийся фон, на котором выступают причудливые фигуры, иногда зловещие, как Салтычиха, иногда трагические, как невенчанная царица, невеста Петра II. Словно цветные стеклышки в витраже, “истории” в своей совокупности составляют мастерски нарисованную жизненную панораму.

 



Версия для печати