Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 2000, 10

У темной двери

стихи


СЕРГЕЙ ХОМУТОВ
*
У ТЕМНОЙ ДВЕРИ
	
*   *
*
Угрюмое время грызет кирпичи, —
Ты слышишь прерывистый скрежет в ночи,
Ты видишь зазубрины каменных стен, —
Печальней давно мы не видели сцен.
Но только ли время? Не мы ли, не мы ль
Полмира истерли в холодную пыль,
Полмира до красной крупы истолкли,
Добро, остальное еще не смогли.
И смотрим с дебильно-умильным лицом,
Как рушится храм или попросту дом...
Вбиваем, вбиваем за клинышком клин,
Вот так и живем — от руин до руин.

*   *
*
Неужели не будет спасения? —
Вопрошаю, не зная кого.
Бесполезны мои угрызения,
Если слово молитвы мертво.
Мы посты позабыли и празднества
Превратили в единый содом,
Мы добились безбожного равенства,
Не предвидя, что станет потом.
Не лампадно уже и не ладанно
Среди наших задумчивых мест.
Прошлой ночью со Спаса негаданно
Пал, обрушился на землю крест.
Чаша выпита или не допита,
Кто ответит и есть ли ответ?
Все величье вселенского опыта
Сведено до мгновенных примет.
Диким тленом безверья подточенный,
Мир теряет остатки души.
Хорошо еще крест позолоченный
Не стащили в утиль алкаши.
Что за веру народ исповедует?
Убивает, крадет, предает...
Что за этим предвестьем последует —
Рухнет храм или небо падет?
Где слова дорогие, насущные, —
Их сказать бы себе поутру.
Только губы мои непослушные
Каменеют на черном ветру.

*   *
*
В мире людном, гудящем, как вече,
Звездной ночью и солнечным днем
Как живется тебе, человече,
Замурованный в теле моем?
Я пойму твои мысли, быть может,
Не таясь в отрешенной тиши,
Что печалит, мучительно гложет,
Откровенно, открыто скажи.
Кто ты — сгусток безмолвья и речи,
Отзвук неба и вечных могил?
Слишком много противоречий
Ты явленьем своим породил.
Кто ты — свет удивительной силы,
Что возвысит собой бытие,
Или тьма, что меня поглотила
И присвоила имя мое?

*   *
*
Мы пришли сюда случайно, —
Слуги жалкого наследья,
И стоим у темной двери,
Сделать не решаясь шаг.
В тихом здании часовни
Прошлые живут столетья
И сегодняшние мыши
По сырым углам шуршат.
Может, и не делать лучше
Этого слепого шага,
Мы никто уже на свете
Для молитв и для мышей.
В нашей сумочке холщовой
Плещется дурная влага
И еще хранится много
Всяких низменных вещей.
Знать, не будет в наших судьбах
Никакой уже находки,
Не забрезжит в наших душах
Прошлого заветный свет.
Возле старенькой часовни
Разопьем бутылку водки
И пойдем своей дорогой,
На которой Бога нет.
Переполнены крамолой
Аж до самых до печенок,
Все из пустоты и брани
Да каких-то мертвых фраз.
Из глубокой тайной норки
Выйдет маленький мышонок
И, творя нам вслед молитву,
Перекрестится за нас.

*   *
*
Зрелых годов касание
Четко вполне уже.
Тихое созерцание
Стало милей душе.
Прочь суету бумажную,
Каменную тщету!..
Снова тропою влажною
К дальним полям иду.
Словно бы там,
За далями,
Там, в уходящем дне,
Пламя исповедальное
Вдруг засветилось мне.
То озаренье высшее,
Где за стремниной лет,
Тьму до конца испившая,
Жизнь переходит в свет.


Версия для печати