Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 1999, 8

Без предвзятости

БЕЗ ПРЕДВЗЯТОСТИ...

ESTERA GESSEN. Drogi, ktorych nie wybieramy. Warszawa, 1998, 97 str.
ЭСТЕР ГЕССЕН. Дороги, которые мы не выбираем.

Автора этой небольшой книжки Эстер Яковлевну Гессен я знаю давно и близко и не раз восхищалась (и изумлялась) ее стойкости и мужеству в самых разных жизненных обстоятельствах. И вот теперь, прочитав “Дороги...”, восхитилась в очередной раз, хотя и о ее незаурядных литературных способностях мне тоже было известно. Эстер Гессен просто и бесхитростно рассказала о своей жизни, но этот рассказ выходит за рамки истории одного отдельно взятого человека. Ибо судьба ее одновременно и типична и нетипична для представителя еврейского народа, тяжко пострадавшего в трагической мясорубке середины нашего века. Вполне типично начало жизни: польский город Белосток, где половина населения — евреи, интеллигентная атеистическая семья, в которой говорят по-польски и на идиш, девочка учится в гимназии, где преподавание ведется на иврите (на этом настоял отец, активный деятель сионистской партии), вступает в молодежную сионистскую организацию и мечтает о переселении на Землю Обетованную. Но приходит сентябрь 1939 года, и Белосток оказывается в немецких руках. Правда, тогда ненадолго — в результате каких-то торгов с русскими немцы покидают город, и Эстер, как и другие жители Белостока, становится гражданкой СССР. Но дальше ее путь отклоняется в сторону от пути, уготованного большинству ее сородичей (немецкая оккупация, гетто, насильственная смерть). Летом 1940 года она уезжает в Москву и поступает в ИФЛИ (превосходна сцена сдачи вступительного экзамена по литературе: экзаменатор не понимает, что рассказывает на ломаном русском языке о Шекспире абитуриентка, она готова отвечать по-английски, но профессор английского не знает; сходятся на древнееврейском, который он изучал в детстве; оценка — отлично!). Так Эстер попала в Москву, город, ставший родным и любимым, и избежала страшной участи тех, среди кого прошли ее детство и юность. Но много тяжелого было еще впереди.

Начинается Великая Отечественная война. Потеряна связь с родителями: отец, посидев в советской тюрьме, во время немецкой оккупации попал в гетто, а оттуда — в Майданек, мать отправлена в ссылку на восток. Сама Эстер в конце 1941года вместе со своими однокурсниками эвакуирована в Ашхабад; теперь ее забросило на ту же дорогу, что и многих других ее московских ровесниц. Голод, работа (на стипендию нельзя прожить), занятия урывками. Неожиданное письмо от матери, оказавшейся в ссылке в Бийске, и новый поворот: Эстер едет на Алтай, где работает в литейном цехе военного завода, мужественно справляясь с непосильной работой. Но и тут над ней собираются тучи. Бывшую польскую, а ныне советскую гражданку упорно пытаются завербовать органы — чекистам нужны свои люди в среде ссыльных поляков. Эстер героически сопротивляется, несмотря на давление, угрозы, увольнение с работы, отчисление с курсов медсестер; паспорт у нее в НКВД отобрали, в конце концов их с матерью посадили в тюрьму “за нарушение паспортного режима”. К счастью, ненадолго: обеим удалось получить новые паспорта, и они были отпущены на свободу, а вскоре Эстер вышла замуж за москвича и уехала с ним в столицу.

В Москве она живет и по сей день. По разным причинам личного свойства не вернулась в Польшу во время двух репатриаций (1946 — 1947 и 1956 годов). В полной мере вкусила тяготы послевоенной жизни, пережив вдобавок все то, что переживали другие советские евреи. Жизнь с мужем, мамой и двумя детьми в крохотной комнатушке, невозможность — из-за “пятого пункта” — после блестяще оконченного университета получить работу по специальности (не могу удержаться, чтобы не упомянуть о парадоксальном случае: единственным местом, куда ее очень хотели взять, оказалось... МВД; будучи вызвана на Лубянку по телефону, она отправилась туда с “допровской” корзинкой, не сомневаясь, что будет арестована; на самом же деле МВД нужен был переводчик с иврита); впоследствии из-за того же “пятого пункта” не смог поступить в МГУ ее старший сын. Много еще чего было в жизни Эстер Гессен: болезнь и смерть горячо любимой матери, второй брак, потеря при родах ребенка, тяжелейшие новые роды, смерть второго мужа, расставание с уехавшими в эмиграцию старшими детьми и внуками... Но все трудности, сколь ни банально это звучит, она преодолевала стоически, не сдаваясь и не отчаиваясь. Много лет проработала в журнале “Советская литература” (на иностранных языках), переводила на польский, потом начала переводить с польского на русский (вспомним, что этим языком она овладела уже взрослой) и стала профессионалом. В 1967 году смогла побывать в Польше, куда потом ездила многократно, и в своем родном Белостоке, а в 1988-м сбылась ее юношеская мечта — она ступила на землю Израиля.

У читателя книги Гессен складывается впечатление, что написана она, если можно так сказать, “залпом”, на одном дыхании. Перескоки в сюжете оправданы, ассоциации понятны, чередование “светлого” и “темного” естественно; при чтении каких-то фрагментов на глаза наворачиваются слезы, а какие-то полны юмора. Повествование воспринимается как исповедь, например, случайного попутчика в поезде дальнего следования. Яркий и образный, свободно льется рассказ; будто живые встают перед глазами разные люди, встречавшиеся Эстер на ее путях: университетские профессора, друзья и коллеги, члены семьи (в том числе свекор, известный пушкинист Арнольд Гессен), чекисты и нечистоплотные издатели.

“Дороги...” написаны по-польски и в 1998 году опубликованы в Варшаве. Автор предисловия — польский драматург Ярослав Абрамов. Почему именно он? Это тоже поразительная история, начало которой относится к далеким 30-м годам. Отец Абрамова, замечательный польский писатель русского происхождения Игорь Неверли, был секретарем Януша Корчака и редактором основанного им еженедельника для детей и юношества “Малый Пшеглёнд”. Специфика журнала состояла в том, что его корреспондентами и редакторами были дети. Победительницей одного из устраиваемых редакцией конкурсов стала девятилетняя Эстуся; награду ей вручил в Варшаве Игорь Неверли. Много лет спустя уже известная московская переводчица Эстер Гессен, работая над книгой Неверли, написала ему и напомнила о той давнишней встрече. Они стали переписываться, потом наново познакомились лично, встречались в Польше. Впоследствии, уже после смерти Неверли, Гессен перевела книгу его сына — Абрамова — “Союзники”; связь не оборвалась...

Польская пресса уже откликнулась на книгу Эстер Гессен. Я нисколько не сомневаюсь, что столь же доброжелательно она была бы принята в России (тем более что автор сама перевела ее на русский язык). Ее, на мой взгляд, необходимо издать. Велика нужда в искренних, свободных от предвзятости, живых свидетельствах о нашем недавнем прошлом. Талантливая биографическая повесть “Дороги, которые мы не выбираем” отвечает этим требованиям.

К. СТАРОСЕЛЬСКАЯ.



Версия для печати