Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 1998, 1

Три ключа

стихи

МАРИНА БОРОДИЦКАЯ

*

ТРИ КЛЮЧА

* *

*

Встаньте, кто помнит чернильницу-непроливайку,
Светлый пенал из дощечек и дальше по списку:
Кеды китайские, с белой каемочкой майку,
И промокашку, и вставочку, и перочистку.

Финские снежные, в синих обложках тетради,
День, когда всем принести самописки велели,
Как перочистки сшивали усердия ради,
С пуговкой посередине, — и пачкать жалели.

Разные нити людей сочленяют: богатство,
Пьянство, дворянство... порука у всех круговая, —
Пусть же пребудет и наше случайное братство:
Встаньте, кто помнит, — и чокнемся, не проливая!

* *

*

Это вовсе не больно — нож в спине:
В первый миг — ощущение холода
И саднит, как серьга (терпимо вполне!),
Если мочка свежепроколота.

Это очень удобно — нож в спине:
С ним живешь себе втихомолку...
А когда прирастет, удобно вдвойне,
Можно даже повесить кошелку!

 

Пустое ноября

Что-то день не задается,

Валится из рук.

Бродит лень, в колени жмется,

Выгнать недосуг...

Что ж ты, ангел мой хранитель, —

Приболел никак?

Нашу блочную обитель

Огулял сквозняк.

Время полдень, дети в школе,

Темень за окном.

Объявись сегодня, что ли,

Посидим вдвоем.

Коньячок да капля виски —

Весь ассортимент,

Чайник ангельский, английский

Закипит в момент.

О былом за кружкой чая

Помечтаем всласть,

Были в сказки превращая,

Над собой смеясь.

Подведу тебя к дивану,

Упрошу прилечь,

Кофту дедову достану

Для крылатых плеч,

Унесу, зажав под мышкой,

Звонкий телефон

И на кухне сяду с книжкой

Охранять твой сон.

* *

*

Кусочек неба в мокром тротуаре,
Серебряный просвет в ноябрьской хмари,
Бананы дерзостные на лотке,
Мороженое в стынущей руке, —

Какое счастье! Нас опять прощают,
Включают свет и сласти обещают,
И можно уложиться в восемь строк
И прогулять еще один урок.

* *

*

Под фонарем на сахарном снегу,
У вечности глазастой под вопросом,
Я вензель свой рисую как могу
Мальчишеским ботинком тупоносым.

И связанные крепко за шнурки,
Подрагивая в отгремевших маршах,
Звенят в руке забытые коньки
О леденцовой глади Патриарших.

Там сок томатный, гривенник стакан,
От крупной соли он еще багровей,
Там детство терпеливо к синякам,
А юность исцелована до крови —

И все развеется, как снежный прах,
Все в Лету утечет с весной слезливой!
И лишь уменье бегать на коньках,
Дурацкая привычка быть счастливой,

И светлый лед, и медная труба —
Слышна, хоть с головой в сугроб заройся! —
И, обнимая, шепчет мне Судьба:
“Закрой глаза и ничего не бойся”.

* *

*

Когда в троллейбусе едешь,
А окна застит мороз,
Кажется, будто едешь
Мимо сплошных берез,

Мимо серебряных елок,
Позванивающих, как жесть...
И кажется: путь наш долог,
И что там в конце — Бог весть.





Версия для печати