ОЛЕГ ГУБАНОВ

*

ОТОЙДИ, СТОЙ, НЕ ДВИГАЙСЯ

 

 

* *

*

 

Никогда я не был в Караганде,
я ее лишь проезжал на паровозе
под мостом автомобильным в темноте.
Но лучше напишу об этом в прозе.

 

Дескать, никогда я не был в Караганде.
Помню, по мосту ехал троллейбус,
в пустом салоне горел свет.
А потом станция Караганда-Сортировочная.

 

На каменной оградке белел снег,
точней, иней, для тех мест было морозно.
Никогда я не был в Караганде,
и говорить об этом уже поздно.

 

А ведь меня там ждали, в Караганде,
Караганда — город немцев и казахов.
Немочка какая в худой своей красоте,
с волосами блондинки и набором запахов.

 

Немцы, они народ такой —
хоть и европейцы, а трахаться любят.
Это еще известно от первой мировой;
и русские народные песни о трагичности судеб.

 

Бывало, так скажут: «Ну, спой, спой»,
а и чего не спеть, когда выпил или тем паче трезв.
Я ж отказать не могу, я парень простой,
ну и затянешь, бывало, как шуфер в степи замерз.

 

А они, немцы-то, немцы —
ой, заводной народ, —
сразу плясать, выстраиваются в шеренги
и прусским шагом ведут хоровод.

 

В Караганде-то не так, там дома другие,
там климат континентальный, там воздух сухой.
Там немцы тоскуют по России,
хотя до России подать рукой.

 

Ну, Берлин — это мы помним, как же.
Поджог рейхстага, Жуков на белом коне,

фрицы в почетной страже,
Гилмор на вертолете, Ростропович поет на стене.

 

Дикие утки, гуси, толчея проходов,
Капитолий на Капитолийском холме,
орды варваров, германцев, гугенотов, готов.
Первый Рим должен быть разрушен, и все утопает

в праздничном огне.

 

Да. И за столько лет, как говорится, за столько весен
никогда не видеть немку, не побывать в Караганде.
Заморозки, скоро осень.
Скоро осень, а ты — где?

 

А ведь мой дядя, почивший в бозе,
не щадя себя погиб, освобождая от немцев Берлин,
чтобы я сейчас на мирном паровозе
промчался по запасному пути.

 

И всего-то было выйти из вагона,
пешком немного пройтися,
потом на трамвае, метро...
А я вона —
в уборной на трубе обьсися.

 

* *

*

открой рот
скажи: а, б
ветер ли в окна летит
больно ли стало тебе

вот
в правой руке гвоздь
верхом на вороне сидишь
покорябана ли твоя совесть
предназначена ли тебе жизнь

взмах
полные уши крови
полные ноздри песка
выковыриваешь из глаз иероглиф
жажда любви — ты далека

жажда смерти
стоит близко
ногами трогаешь цементную пыль
Господи, я расту низко
Господи, мое имя ковыль

отойди
стой
не двигайся
мне смешно
разве ты не дышишь грудью?
разве это окно?