Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 1996, 9

Вячеслав Курицын. Любовь и зрение

ВЯЧЕСЛАВ КУРИЦЫН. Любовь и зрение. М. Библиотека журнала "Соло", "Аюрведа". 1996. 157 стр.

Новая книга известного (именно так) литературного критика состоит из двух текстов: "Любовь постмодерниста" (написано, по авторскому признанию, от руки) и "Зрение, поезд" (написано на компьютере). "Я полагал бы эти работы изданными отдельно, - разъясняет автор, - "Зрение" небольшой аккуратной книжицей на плотной бумаге, "Любовь" - альбомом со множеством картинок, детским форматом, с большими полями... Дикое предложение объединить эти тексты под одной обложкой исходило от Александра Михайлова. Я не нашел в себе мужества отказаться: пришлось бы, очевидно, идти к другому издателю, а издателями разбрасываться не стоит". Впрочем, "они сочетаются органично потому, что являют собою хорошие примеры невозможности документального (научного) дискурса не быть художественным и невозможности художественного дискурса не быть при этом научным или документальным".

"Любовь постмодерниста" (1991) - псевдобиографический очерк к 100-летию со дня рождения Фридриха Орфа, родного брата композитора Карла Орфа. Последний присутствует в советских энциклопедиях, а герой очерка - увы. Так Фридрих Орф - вымышлен или реален? (Какой простодушный вопрос...) А какая разница? Для курицынского текста - никакой. Или так: важнее всего именно чувство неопределенности, возможности и того, и другого варианта. А впрочем, если герой выдуман, то прием не нов, хотя и хорошо проведен. А если не выдуман, то... какая скука...

Курицын в своем роде - концептуальный говорун. Отталкиваясь от условно первого в мировом кинематографе фильма "Прибытие поезда на вокзал Ла Сиота", он наговаривает (то есть настукивает на компьютере, то есть набалтывает) длинный текст, связанный тремя опорными и сквозными понятиями: кино, человеческое зрение, поезда. Иногда его наблюдения очень точны. "Если мы условимся считать "Прибытие поезда" первым фильмом и первой вообще съемкой (что исторически не так), то только люди на вокзале Ля Сиота снимались в прямом смысле скрытой камерой: они просто не знали, что за странный предмет установлен на краю платформы. Все следующие невольные натурщики уже могли знать о кино: если не видеть, то слышать о нем или читать". Масса ссылок соседствует с невольной или намеренной небрежностью. Пресловутый вокзал он называет то Ла Сиота, то Ля Сиота, фильм Н. Михалкова - "Утомленный солнцем" вместо "утомленные". Вряд ли это опечатки. Какая разница?

Курицын уверен, что слова уже ничего не значат. У меня на этот счет иное мнение. Но мне интересны такие книги. Которые я сам не мог бы написать.

Андрей Василевский.





Версия для печати