Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 1996, 8

По былинам сего времени

стихи

ЕВГЕНИЙ КАРАСЕВ

*

ПО БЫЛИНАМ СЕГО ВРЕМЕНИ

 

Среди снегов

После заключения я прибился к молодым ребятам,
промышлявшим поиском икон и прочей старины,
вдруг ставшей в наше время товаром красным.
Делом этим я занялся не оттого, что объелся белены, —
обрыдло сидеть за кражи.
Мои новые напарники заколачивали хорошую капусту 1 ,
хотя, важничая, заливали:
— Мы ищем свои корни! —
Не вдохновленный столь высокими чувствами,
я тем не менее натаскался вскоре.
Мы лазали по российской глубинке,
по ее райцентрам, весям.
Скупая у забулдыг серебро, обманывали простаков
в весе,
так и не погружаясь в кичливо заявленные глубины.
...Этих двух выпивох мы вытащили из пивной
небольшого села,
выглядев их среди пьющих как наиболее толковых.
Разжевали, с каким мы тут ветром и что водки
будет до горлб .
И, как фантиков, целковых.
Легкие деньги и выпивка заставили пьянчуг
просиять,
но мигом погаснуть потерянно:
мол, ваших хреновин навалом, во всех углах
висят,
да не проехать — в суметах деревня.
Мы бросили машину и двинулись пешедралом,
по пояс утопая в сыпучем, неприлипчивом снегу.
Вспомнился лагерь, как я драпал
в слепую, выкатившую бельма пургу.
Бежал из рабзоны, с повала:
случай пофартил — сиганул в метель.
Хотелось дерябнуть, пожрать до отвала.
А чего хочу теперь?..
...В избе было темно, и слабый свет исходил
от инея,
утыкавшего черные стены блескучими иголками.
Мы кинулись протирать образа, спеша узнать,
что выменяли
у деревенских алкоголиков.

И за перегородкой на голых досках усохшую
до величины большой куклы
нежданно обнаружили мертвую бабку в негнущейся,
каляной поскони.
— Сама отошла. До весны не стухнет, —
утешил один из наводчиков. — А там сельсовет
похоронит. —
Мы стояли чуток обескураженные: вот и вышли на корни.
Беспомощно развели руками, тяпнули за упокой души
для порядка.
Потом тщательно упаковали в баул иконы
и втихую смазали пятки.
 
 

Самолюбивый бес

 
Во времена уже неблизкие,
но все еще лютые,
когда многие в известном месте держали
свои языки,
среди всяческих прозваний воров —
урки, жиганы, блатяки —
водилось и такое кичливое: люди.
Вор, завалившийся за квартирную кражу
или карманную,
входя в камеру, не спешил на нары залезть.
Перво-наперво он интересовался наличием в хате 2
корешей из его клана
и спрашивал:
— Люди есть? —
И было дико слышать, нелепо, —
полная камера сильных мужиков —
кто от станка, кто от сохи, —
побито и как бы винясь отвечала:
— Людей нету.
Одни быки 3 ... —
Мне кажется,
и вовсе не воровские приманчивые деньги,
более сытное блюдо —
в те далекие годы толкнул меня к уркам
другой бес:
жгучая охота на заносчивый вопрос,
есть ли в камере люди,
на равных отрезать:
— Есть!
 

* *
*

Симе Б. Ты жила в доме
с красивой стеклянной верандой и вышкой,
с садом, окруженным забором, — не вылезет
гороха стручок.
И возле тебя, как подле вытяжки,
всегда погуливал отпугивающий сквознячок.
Ты дружила с мальчишкой не с нашей улицы.
Выутюженный, вылизанный,
он приходил к тебе по вечерам,
и вы бродили вдвоем.
Не знаю,
был ли он изрядный умница,
или его родители имели такой же
большой и добротный дом.
Я рос без отца, на картошке с сольцей,
не рассчитывая на подмогу ни спереди, ни с тыла.
И, глядя на тебя, свое место под солнцем
я видел жалким и стылым.
Ты была для меня недоступной планкой
успеха в этом суровом мире.
И я иногда от бессилья плакал
в пропахшей примусом квартире.
Я не любил тебя — хотел только достать,
не отбить — утереть нос твоему
лощеному ухажеру.
Это желание было, как удав, прожорливо,
и я кроликом лез к нему в пасть.
Отныне — встревал ли я в драку, в другую
кутерьму —
всех моих мыслей и поступков ты стала
движителем.
Это из-за тебя угодил я в тюрьму,
это ты помогла мне там выжить...
 
 

Отдых на ипподроме

 
Завсегдатаи ипподрома появляются на его территории
задолго до начала бегов —
приглядываются к разминающимся на дорожках лошадям,
к настроению наездников.
Они знают, что каждый из ездоков
не без грехов —
способен на любой трюк за деньги.
И вообще конное ристалище — это
уйма всяческих финтов, подвохов;
здесь жест, перемиг участников состязаний
всегда о чем-то говорит, что-то значит.
Или, например, появившийся в кассах тотализатора
незнакомый лох 4
и поставивший кучу билетов на дохлую клячу...
Я прихожу на ипподром не играть — отдохнуть,
сбежав с городских улиц, как со стрельбища.
И, устроившись вдали от трибун, наслаждаюсь
чистым воздухом, доносящимся до меня
горячим лошадиным храпом.
И лишь однажды иду поглазеть на зрелище —
когда объявляют гит с секундным гандикапом 5.
...Красивая, сильная рыжая кобыла,
отливая медью мускулов,
напористо обошла своих соперников,
будто под копытами у нее порох.
 
 
И, сбрасывая с губ жаркую, крупную пену,
мыльными коконами
оседающую на грязных лопухах вдоль штакетника,
первой пришла к финишу под звяканье судейского колокола.
Но все хвалы достались довольно заурядной коняге,
пересекшей заветную черту спустя несколько секунд;
ее бросились обнимать, трепали ей холку,
одобрительно хлопали по крупу.

Душа противилась такому порядку вещей — получившая победу лошадь имела значительную льготу и бежала с прохладцей,

тогда как лишенная лавров сивка

выказала на дистанции весь свой пыл и задор.

Но кого тут булычили правдолюбивые резоны —

праздник справлял куш:

— Получка! Получка! —

плясали и прыгали вокруг принесшего выигрыш скакуна.

Глядя на ликующий шабаш,
я вспомнил лагеря особого режима, — двадцать зим
отпотел я в том отвратительном человечьем отстойнике.
И меня беспрестанно мучила загадка: чем берет
тот или иной мерзавец, постоянно оказывающийся
в выгодном положении
и мало-помалу приобретающий власть над себе подобными?
Посмотришь на такого искусника — и ума небольшого, и мозглявый.
А попробовал с ним тягаться — ан его взяла!
Над головоломкой этой я корпел долгие лета.
И вот прояснило с непредвиденной стороны.
Оказывается, там, где другой держал слово,
зоновская гадюка забывала его тут же;
где другой не мог обделить своего кореша,
поганец это делал запросто; кондовые воровские правила
были не для него — для меня.
Получалось — он бежал по одной со мной дорожке
с секундным гандикапом!
...Я сидел на излюбленной скамейке под старыми
липами,
невольно прислушивался к истошным крикам
тотошников 6,
понукающих бегущих в очередном заезде рысаков,
на которых они сделали ставки, поддать прыти.
И мерекал над нежданным озарением...
И что же?
Поспешать за лагерной бестией? Освоить его приемы,
хватку?
Или быть вечной жертвой?
Тюфяком, тютей ?..
Я чуял, что ипподромное открытие не принесет мне
облегчения.
Тверь.
 
1 Капуста — деньги.
2 Хата — тюремная камера .
3 Бык — заключенный, занятый на тяжелых работах.
4 Лох — человек, не сведущий в чем-либо.
5 Гит с секундным гандикапом — один из заездов в конно-спортивных соревнованиях с уступкой во времени для лошади с меньшим показателем резвости.
6 Тотошник — ярый игрок в тотализатор.




Версия для печати