Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 1996, 4

Жар-птица

стихи

ГЕНРИХ САПГИР

*

ЖАР-ПТИЦА

 

— Что за напасть была на русских поэтов!
— А на русских художников?

Из разговора.

 

 

 

чудовищная грозовая
собою из себя сияя
воссев на блюде —
на Христовом обеде
Жар-птица кличет призывая
усопших мастеров к беседе:
— Славные мои художники
живые во граде
пьяницы ругатели безбожники
девок запрягатели
враги-приятели
завсегдатаи кабака
все — до последнего слабака
прилетайте
отведайте облака —
птичьего моего молока

— поднимаю крылья как знамена
называю всех поименно:
Краснопевцев Дима
жил неизгладимо
...неисповедимы —
и не стало Димы
только у Престола
нечто просияло:
сюда мое сердце —
Дима Краснопевцев!

белый на белом
Вейсберг Володя —
он снова уходит
к незримым пределам...
и возвращается
вновь воплощается —
белый на белом

...летал в пустоту
будто ложку ко рту —
не вычерпать всю пустоту!
...лысом кумполе венок
из украинских былинок —
нежный Петя Беленок
один в поле
борщ варил
анекдоты говорил
с салом с перцем
с сен-джон-Персом
сожрала
самого Москва
пришлым варевом жива

— кто явился к мессе
голый как морковь?
— Ситникову Васе
сядь не прекословь!
видишь радуются все
...подмосковным летом
стариком-атлетом
в парке
мастерил байдарки
сказал: уеду —
канул будто в воду
...в Вене и в Нью-Йорке
потрафлять заказчикам?
...одержал победу
ушел в подвал
накрылся ящиком
оброс мохом
оскалился смехом
и умер монахом
говорят остались вещи:
в рюкзаке — святые мощи

— Сидур Вадим
Сидур Вадим
давай попьем и поедим
...на той войне
разворотило челюсть —
глаза остались
скорбные вдвойне —
и после смерти
до самой смерти
ты верил аорте
...чугунные
струнные
крики твои
говорят о великой любви

огромный волосатый
сюда сюда Рухин —
всегда в любви несытый
и пламенем объятый
борода твоя как дым
завивается колечками
вот и умер
молодым

...и гласили скрижали:
УГОРЕТЬ НА ПОЖАРЕ
...или
так решили
в “Большом Доме”
...и сотрудники рядами
уходили на заданье
...два холста
сбиты в виде креста

Юло ты помнишь с голодухи
на Севере взалкал о духе
(а начальник был в дохе)
и застывал на вдохе —
на воздухе...
рисовала твоя лапа
морщины — складки на горе
“я — эстонское гестапо —
доходяга в лагере”
— как в раю Юло —
сытно и тепло!

и вы что курили
от одной сигаретки
в темноте на кушетке
глотали таблетки
“вам — пир!” —
сказал один вампир
...такая легкость в теле
что вместе улетели

но воротилась как спохватилась
лишь ему —
тоннель во тьму —
все ярче светилось...
но еще за неделю в марте
рыжий Паустовский — сын
поэта робко попросил
посвятить ему сонет о смерти
— подвиньтесь ребята
ну и что — что крылаты!
не робей рыжеватый

а Демыкин Леша в маске
говорит о Босхе
с Рыбой
у которой нос трубой
...в Красково — там на даче
отсвечивают свечи —
и утро будто вечер

а страшила Ворошилов
пьет мудила
из бездонной миски —
и не требует закуски
он думает что это — виски

а Пятницкий
пришел зеленым —
отравился ацетоном
стонет Жар-птица:
— дайте!

дайте ему причаститься —
очиститься
ведь тоже — частица!

(души — огненные перья
собираю вас теперь я)

невзгоды все преодолев
ученый Кропивницкий Лев
размышлял: гармония —
девы и Германия
Фрейд и разумение...
но (Сева!) Кропивницкий дед
как будто жизни знал секрет
холст чистил мастихином
притом читал стихи нам
он был Сократ
и жил в бараке —
и русский быт
и русский мат
и русский стих...
окно во мраке

зовет высокая труба:
— вы крутолобы
придите оба!

и внук — художник
ликом светел —
от жизни улетел
и близких встретил...

дома Парижа —
корабли
вы всех по лестницам
вели
чтоб из чердачных окон
смотрели
жадным оком:
слишком серебристо
небо слишком близко —
и срывается с крыш
стриж
еще стриж...

считал Ван-Гога
превыше Бога
...скитаться пить и рисовать
себя как вечного ребенка:
нос — луковицей
бороденка...
ах лукавый мужичок
Толя Толя Толенька!
Зверев любит шашлычок —
вечные Сокольники:
шашки
розарий
девушки с большими глазами!

светлый как из душа
Харитонов Саша —
смирная душа
ни жалоб ни стонов —
вознесся Харитонов
...разноцветный бисер
выси
голоса

ох горе! —
Олежка Григорьев
...кем теперь
коробка бабочек
хранима? —
видел ты архангелов
и херувимов

здесь и другие —
светятся все —
Гуров
которого сшиб грузовик на шоссе...

и Длугий —
ни звука —
и тоже от рака...
о други!

— явись из бездны адской
Ковенацкий!
и ты зван —
и Шагал и Сарьян —
и Гаяна Каждан

кто там возник на пороге?
кажется Леня Пурыгин
“Господи в Нью-Йорке
такая жара!
на скамейке в парке
умер я вчера”

счет уже на десятки:
застрелил инкассатор
захлебнулся в припадке
утонул...
от инфаркта миокарда
у мольберта...
...слишком ярко!
просто в Вечность заглянул

дерево
вытянулось в зарево —
величава
перспектива:
ветви стали временем
время — белым пламенем

все ярче Жар-птица —
и тысячелица!
и тысячеуста —
живые Уста!
ладони —
долони
от лона
и дола —
до неба
и Бога
и в яви
и в трансе
и в камне
и в бронзе
и масло
и Числа
и ныне
и присно

 

 

 

Париж.

Июнь 1995.





Версия для печати