Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 1996, 4

Анна Левина. Брак по-эмигрантски

АННА ЛЕВИНА. Брак по-эмигрантски. - "Звезда", 1995, No 8 - 9.

Популярное, модное чтение, к тому же и деловое пособие, как надо и как не надо жить в Штатах свежим эмигрантам.

Первая повесть Анны Левиной "Приходите свататься" ("Звезда", 1994, No 12) понравилась и развеселила. Милый пустячок, почти документальный рассказ о том, что по сватовству выходить замуж эмигрантке в Америке опасно и ужасно оскорбительно. Все эти Эмики, Аркадии, Миши, Володи, попав наконец в страну своих желаний, отщипывают от объемистого ломтя нравов своей среды отнюдь не лучшее - страсть к денежным расчетам в самых не подходящих дл этого ситуациях. Задорное, легкое, поучительное чтение. И невольно радуешься, что в нашей России, нищей, раздерганной, несчастной... словом, что у нас с этим вопросом пока все по-другому.

И вот новый роман. Длинный, неимоверно затянутый. Итак, приехала семья в Нью-Йорк из Ленинграда. Бабушка, мама, дочка. Живут, естественно, в Бруклине, русскоязычном районе. Бабушка кончила колледж (велфер, о, велфер!), мама - курсы и успешно работает на Манхэттене. Судя по тексту, с деньгами в семействе все в порядке. Квартира замечательная, каждый год ездят отдыхать куда-нибудь на острова, едят только то, что любят. Это, знаете ли, не каждый средний американец может себе позволить.

В нашем же романе в описании продуктов и вообще изобилия еды автор, то есть ее несчастная героиня, не стесняется. Деликатесы с Брайтон-Бич, где все дороже, бесконечные перемены блюд, описанные с поистине женским упоением (в ходу уменьшительно-ласкательные суффиксы). К тому ж частые походы в кино и на модные спектакли на Бродвее.

Между тем это вовсе не обычный стиль жизни для жителей огромного мегаполиса, тем более для свежих эмигрантов. И неловко становитс за писательницу, которая, похоже, не помнит, что творится в ее родной стране.

Повествование ведется то от имени "мамы", то - "дочки". Мама (тема та же, что и в первой повести) страстно мечтает выйти замуж. Ей находят жениха, из "наших", дантиста. Высокий, красивый, дарит букеты, внимателен и чуток. Но пугается, когда надо платить. Даже за кольцо к свадьбе платит невеста. И на свадьбу у дантиста денег нет. Налоги, американские налоги! Обложили. Задушили. Невеста берет в долг у своих друзей 8 тысяч долларов на ресторан. Гости дарят молодым чеки и деньги приблизительно на ту же сумму. Можно отдать долг. Но начинающий муж сгребает все деньги себе - налоги. Вернуть обещает скоро.

Вам интересно? Мне нет. Мне уже ясно про этого дантиста. Так же, как и маминой дочери (параллельно идет соответствующий, более чем разъяснительный текст от ее имени).

Аферист дантист, как и ожидалось, убегает, прихватив и вещи, и деньги. А потом нанимает адвоката, чтобы подать на развод. Вся вторая половина романа посвящена метаниям героини, пытающейся получить обратно деньги. Сердце ее разбито, она в депрессии. Но читатель, чтобы не потерять нить повествования, должен разбираться в чеках, банковских счетах, в американских законах. Героиню обманывают все адвокаты: и "наши", и рассеянная американска адвокатесса Барбара. А долги между тем все растут. Это значит - строжайша экономия и четыре года ни шагу за границу в отпуск. Обидно? Очень. Жалко? Почти нет. Мне вот жалко наших крупных ученых, которые по ночам развозят на тележках газеты или иной груз, а утром едут в свои академические институты (отказаться от науки, которой отдана жизнь, невыносимо), где получают, если повезет, свои триста тысяч рублей.

Между тем героиня узнает, что ее дантист не просто мошенник, но и гомосексуалист, и психически больной и у него уйма денег. Конечно, перед лицом такой скверны она не может остановиться в своей правой борьбе. Да и разве возможен плохой конец у такого глубоко трогательного романа.

Пока героиня стенает по поводу сволочизма американских законов, продолжая сытно и вкусно есть, ей исправно пишет письма старый друг, ученый человек Слава, подробно описывая свою полуголодную жизнь. Последнее письмо - завуалированные признания в любви. "А Славу я все равно вытащу!" Эта фраза как будто подводит итог роману. Все будет хорошо.

Но нет. Автор не может остановиться. "Мама" заходит к своему доктору. Та рассказывает, что нашла ей замечательного жениха, а он возьми и умри на следующее утро. "Мама" идет по улице, размышляет: "...не везет... взял и умер. Потом махнула рукой и решила, а может, оно и к лучшему".

Что - к лучшему? Что кто-то умер? Что из России будет "вытащен" еще один хороший человек? Теперь ведь для героини ее закон любви - "вытаскивать" из России тех, кому повезет, кого знает и еще помнит наша добрая "мама".

Не получается приятного конца. Бойкое перо, знакомый еще по женской советской прозе напор.

Журнал "Звезда" правильно делает, печатая Левину. Пусть читают, развлекаются, разбираются, решают. Но грустно, что, судя по этому, и не только, роману, Россия так быстро и - повторяю - бойко забывается. Хотя что тут осуждать. Многие для того и ехали, чтобы поскорее забыть и начать жить по иным, замечательным законам.

Галина Башкирова.





Версия для печати