Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 1996, 12

Следы на дне

стихи

НАТАН ЗЛОТНИКОВ

*

СЛЕДЫ НА ДНЕ

 

 

Встречный ход

Закинешь в воду поплавок —
Прочтешь на дне следы —
И он всплывет, как островок,
Средь золотой слюды.

А рыбе виден небосвод
Из глубины воды,
И существует встречный ход
Удачи и беды.

Так, словно тянут за уду,
Она со дна всплывет
И снизу вверх проткнет слюду,
Как будто тонкий лед.

И воздух ощутит живой —
Глоток, еще глоток...
Потом возьмет крючок кривой,
Крутой, как кипяток.

 

 

Кануны

Накануне чеченской войны
Мы все живы, беспечны, вольны.
Но какой-то случайный глоток
Нездоровая наша свобода
Ухватила — в нем хлад небосвода,
В нем подземной реки кипяток.

О, недаром мы чуем нутром
По Кавказу катящийся гром,
И недаром там русский снежок
На героя летит, на злодея,
Кто с горы, от тоски холодея,
Бочку с нефтью толкнул и поджег.

Через нищие наши поля
Мчится, искрами в небо пыля,
Смрадный, страшный, богатый пожар.
В нем — итог, но, быть может, кануны.
Кто убит — тот спокойный и юный,
А кто жив — тот тревожен и стар.

 

В ночном, 1943

Трофейный конь не знает языка,
Он входит в воду и плывет без всплеска,
И сыромятной кожей поводка
Все сновиденья обрывает резко.

А прямо у воды стоит костер, —
В стене огня зияет щелью просинь, —
Сейчас бы я о нем сказал: костел,
Тогда же — только хворост в пламя бросил.

Роились звезды в близких небесах,
А в дальних небесах гуляли кони,
Паслись в лугах поемных и овсах,
И тени их росли на небосклоне.

И прежде чем костер упал к ногам
И горизонт покрылся краской медной,
Они вернулись к нашим берегам,
К ярму чужому, к жизни этой бедной.

И я грустил до крайних дней войны
Не потому, что не пустился следом
В поля небес, где созревают сны,
А потому, что путь назад неведом.

 

* *
*

О, не спеши понапрасну.
Время свиданий не в счет.
Я раньше утра погасну,
Тьмой меня смертной сечет.

И, как фонарь у распутья,
Выше времен и людей
Бьюсь о железные прутья
Длинных студеных дождей.

 

Сирень

Каждый раз забываю, что я уже стар,
В миг, когда окликаешь из темени зыбкой.
Только чую, как веет горячечный жар
Сквозь сирень под окном и сирень за калиткой.

В миг, когда окликаешь, — не помню, к чему
Эту краткую жизнь мучил долгою пыткой,
Чтоб рванулась, переча душе и уму,
Сквозь сирень за окном и сирень за калиткой

К лепесткам, что осыплются под ноги в грязь,
Где друг другу мы только случайные гости —
То ли грезим, как птицы, за ветви держась,
То ли спим, как сирени тревожные грозди.





Версия для печати