Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 1995, 12

Как детское летнее платьице

Ольга Кучкина, Лариса Миллер, Нана Эристави, стихи


КАК ДЕТСКОЕ ЛЕТНЕЕ ПЛАТЬИЦЕ

*

ОЛЬГА КУЧКИНА

Зимнее

 

1

Она его так любила.
А он не понимал, с чем это едят.
Тогда она приготовила ему острую закуску.
Он выпил и порезался.

2

Она сказала:
купи мне собаку.
Он сказал:
у нас уже была собака.
Она сказала:
у нас уже была любовь.
Он сказал:
ее нечем кормить.

 

 

* *
*

Эта женская игра,
узкий локоть на столе,
пальцы в кольцах на стекле,
мелкий смех из серебра.
Этот заданный каприз,
этот выверенный взгляд,
в малой дозе верный яд,
вот карниз, и тянет вниз.

 

 

Визит

О Боже мой, какая жалость,
какая медленная скука:
все зажилось, все залежалось
и ждет надтреснутого звука.
Заржавленные граммофоны,
и запыленные портреты,
и соль вопросов потаенных —
неразличимые ответы.
Вслед за хозяином сердечным,
вслед за хозяином сердитым —
тень женщины былой и вечной,
как жизнь, предметы перебиты.

 

 

*

ЛАРИСА МИЛЛЕР

* *
*

Опять минуты роковые.
Опять всей тяжестью на вые
Стоит История сама
И сводит смертного с ума
И гнет деревья вековые.

И снова некогда дышать
И надо срочно поспешать
В необходимом направленье,
Осуществляя становленье
И помогая разрушать.

А что до жизни до самой —
То до нее ли, милый мой?
И думать не моги об этом:
Мятеж весной, реформы — летом
И перевыборы зимой.

 

* *
*

Цветные мелочи, ура!
Цветные мелочи, живите.
Рутины спутанные нити
Связуют ЗАВТРА и ВЧЕРА.

Цветные мелочи, виват!
Все эти фантики, обертки...
Мой день натерт на мелкой терке,
И быт привычно виноват,

Мешая горестно пожить
Среди возвышенных материй,
То заставляя смазать двери,
То к шубе вешалку пришить.

 

* *
*

А следом, следом шел июль,
Июльский дождик мчался следом,
Носили молоко по средам,
А по ночам на окнах тюль
Белел. А днем была жара.
Жасмина изгородь живая
Цвела, полдома закрывая,
А после дождика сыра
Была земля. Сыра, бела,
Бела от лепестков жасмина,
Которых целая лавина
Сошла. О Господи, дела
Столь утешительны Твои
Для слуха чуткого и взгляда,
Что больше ничего не надо,
Все остальное утаи.

 

 

*

НАНА ЭРИСТАВИ

* *
*

Кто поддел твою жизнь на крюк?
Прошлое —
скрип кожаных краг.
Прошлое — крик.
Замкни себя в заколдованный круг.
Друг,
битый в десятках драк,
герой безымянных драм,
каждый твой шаг
на небесах — против тебя засчитан.
Ты продолжаешь дышать,
и каждый твой вздох —
отказ от всевышней защиты.
Не Бог — Боль с нами!
Снами, алыми снами
цветут лаосские маки...
Это ль не магия?!
Утру — свое довлеет.
Свет на стене — как итог, как черта.
Тоска да время —
более нет у тебя ни черта.
Еще шаг.
Как стеклянный магический шар
может душа расколоться.
Мне б — успокоиться
на дне голубого колодца!

 

 

* *
*

Сколько на этом свете
нормальных людей!
Даже становится страшно.
По ночам
к ним слетаются сны —
в белых рубашках,
при галстуках и жилетах.
Ни одного — в зеленом
или желтом в синюю клетку,
как фермерская рубаха,
ни одного —
бирюзового в алый горошек,
как детское летнее платьице.
Нормальным людям,
конечно,
и в голову не приходит
видеть во сне
бананы и бабуинов
или
ловить разноцветных тигров
в огненно-красных джунглях.
...И только патлатые парни
в линялых майках
видят сны —
перепутанные и пестрые,
точно дешевые бусы
из пыльного Катманду.

 



Версия для печати